Должна заметить, почти полностью обнаженного тела, прикрытого лишь полотенцем, что как-то некстати прилипло к бедрам… Под влажной кожей, которая в свете заходящего солнца отливала золотом, отчетливо просматривался каждый мускул этого невероятно гармонично сложенного мужчины. Дрэй стоял спиной ко мне, и это, пожалуй, к лучшему, поскольку совершенно неожиданно я почувствовала, как незнакомое мне желание разливается теплой патокой где-то внизу живота. Отчего-то захотелось подойти к нему, провести кончиками пальцев по его золотой коже.
Чтобы он обернулся, улыбнулся мне, его руки коснулись моей талии, притягивая ближе к себе, а губы…
На этой мысли мне не удалось подавить судорожный вздох, что помимо моей воли вырвался из в миг пересохшего горла. Дракон, должно быть услышав мой всхлип, тут же обернулся."
"В этот момент думала я только об одном: «Я сделаю все что угодно, боги, только, пожалуйста, пусть я не покраснею! Только пусть он не поймет моих мыслей!» Отчего-то казалось, что помыслы мои яркими буквами горят у меня на лбу и он все знает, а если пока и не знает, то вот сейчас точно поймет! Я затравленно подтянула одеяло к носу и немигающим взглядом уставилась на Дрэйланда, жадно продолжая пожирать его взглядом.
Высокий, безумно красивый и сильный, невероятно развитые мышцы пресса, на которых почему-то красуются совсем свежие розовые полоски шрамов…
Должно быть, дракон все же что-то сообразил, потому как на его лице проскользнула целая гамма эмоций: облегчение, радость, странное осознание и растерянность.
– Ох, Эм, прости. Только не уходи, прошу тебя. Я сейчас, – спохватился Дрэй и тут же направился туда, откуда пришел. А мне совсем не понравилось, что открывшаяся моему вниманию картина изволила ретироваться.
«Ну и дура ты, Мара! Ты на себя посмотри! Умертвие ходячее, а тут такой мужчина… даже думать забудь!» – зло отчитала я саму себя. И тут же задумалась совершенно о другом.
Что это за шрамы были на животе Дрэя и почему они так обеспокоили меня? К слову сказать, соображала я по этому поводу недолго. И как только память моя весьма услужливо распахнула свои объятия, мне стало дурно! Тошнота резко подступила к горлу, а воспоминания все так же стояли перед глазами. Странное бессилие пришло на смену ужасу, слезы сами собой побежали из глаз, проделывая невероятные серебристые дорожки на моих щеках.
