Мы же с Кимом есть не стали, за что получили по подзатыльнику. «На сладкое», – как сказала мама.
Ближе к закату дверь в избу распахнулась, и в горницу вошли братья вместе с отцом.
– О, и двойняшки уже дома. А мы думали, вас опять семью собаками не сыщешь, – хихикнул Тэйро.
Смотря на братьев, я невольно подумала, в кого я только такая уродилась. Все широкоплечие, высокие, смуглые, с карими глазами и темными волосами. Мечта любой девушки. Пошли в отца и маму. И я, чахлая, худосочная, как поганка среди белых грибов.
Карим выразительно принюхался и торжественно изрек:
– Есть хочу!
– Все хотят, – хмыкнул Бьерн и прошел к столу.
– Мара, ты чего грустная такая? – спросил Тэйро, усаживаясь за стол.
Я неопределенно пожала плечами и вздохнула:
– Да так, настроения нет.
– Ну понятно. Ким, – позвал Тэйро.
Брат подошел к столу и вопросительно поднял глаза на Тэйро.
– Почему наша малышка грустит? Опять подрались? – Старший брат сурово свел черные брови и посмотрел на Кима.
– Нет, – буркнул он и сел рядом со мной, чем немало озадачил всех остальных.
Все знали: единственное, что могло заставить нас с Кимом грустить, – это ссора между нами.
– Они с самого утра такие, – сказала мать, ставя на стол горшок из печки.
Отец подошел к нам со спины и положил на головы свои огромные мозолистые ладони.
– Что стряслось? – просто спросил он.
Я подняла глаза на отца, и сердце болезненно сжалось. Врать было тяжело, но так необходимо.
– Да все нормально, папочка, садись кушать, – сказала я.
Папа нежно, насколько это возможно с его руками, погладил меня по голове.
– Точно? – нахмурился он. – Или брешете? – Следующий суровый взгляд был дарован Киму.
– Да не ругались мы, – коротко ответил он.
– Двойняшки… одно настроение на двоих, – сказал Элдай, садясь за стол.
К тому моменту, когда все уселись, уже совсем стемнело. Ели молча, наше с Кимом настроение словно передалось всей семье. Где-то через полчаса после начала ужина во дворе послышался лай Тузика, так звали нашу цепную собаку. Старый пес лаял как заведенный, а через мгновение в дверь постучали.
Отец удивленно вскинул брови и посмотрел на маму.
– Я никого не жду, – невпопад сказала она.
Папа тяжело поднялся с лавки и направился в сторону входа, отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Орэн. Старый маг был одет в темно-синюю мантию, длинные волосы заплетены в косу, а в руках – кожаная сумка. От неожиданности я выронила ложку, и та с хлюпаньем утонула в каше.
– Вечер добрый, хозяин, – сказал маг.
