Сияние, исходившее от него, контрастировало с наступающей тьмой. Чистая энергия жизни и света, вот из чего был соткан дэйург. Разве имеет она право уничтожить это создание? Она должна.
На миг закрыв глаза, демоница легким движением руки провела лезвием по открытой шее Эр’рэгу."
"Шок, боль, невозможность сделать вдох… Все эти чувства переплелись с ее собственной болью утраты чего-то большего, чем жизнь. Не теряя более ни минуты, она откинула клинок и, схватив чашу, поднесла ее к горлу дэйурга. Кровь должна была быть темно-красной, но другим зрением она видела лишь, как белое пламя загорается на дне металлической чаши и как плещется энергия в каждой капле драгоценной жидкости.
Как бы ей сейчас хотелось, чтобы все произошедшее за эти десять лет оказалось лишь дурным сном. Она бы многое отдала за то, чтобы оказаться сейчас где-нибудь далеко. Рядом был бы только Эр’рэгу, и ей не приходилось бы слышать, как сердце его бьется все реже.
Дрожащими руками она поднесла чашу к губам и, отгоняя все посторонние мысли, сделала один глоток.
Усилием воли не давала она себе задумываться над тем, что находилось в чаше. Откинув ее в сторону, Тамэя почувствовала, как по ее телу распространяется тепло, и небывалая сила пропитывает энергией каждую ее клеточку.
Тьма ластилась у ее ног, а она отчетливо смогла понять лишь одно. Сердце Эр’рэгу больше не бьется. В душе стало так пусто, будто огненный вихрь выжег все внутри. Больше ей было нечего терять и нечего бояться. Остался лишь последний шаг.
Взяв в руки изогнутый клинок, она подумала об Айрэбу. Очень отчетливо постаралась представить себе его лицо. Благодаря силе, что теперь плескалась в ее венах, было несложно почувствовать место, где он сейчас находился во дворце. Это была его спальня. Тамэя отчетливо видела спину своего мужа, что ритмично двигалась на кровати, видела, как бугрились мышцы под белоснежной кожей. Стоны удовольствия касались ее слуха. Но сейчас ей было плевать. Она пришла в последний раз взглянуть на того, кого считала виновным в своей утрате.
– Мое тело больше не твой храм, – сжав губы, шепнула она.
Айрэбу дрогнул и обернулся, чтобы увидеть, как тает образ его жены, как пеплом рассыпается ее фигура и, подхваченная темным ветром, исчезает навсегда. И лишь окровавленный клинок, что мгновение назад вонзила в себя Тамэя, упал на серебристый ковер в покоях главы Дома Серебряных.
Позже Айрэбу вспоминал этот день как миг, когда жизнь прокляла его.
