Но вот Арда’ар считал, что отыщет способ обойти клятву. Будучи светлым эльфом, плохо разбирающимся в темных потоках и ритуалах, он не знал, что способа такого нет.
– Когда я была маленькой, то очень сильно обижалась на судьбу, что не похожа на брата, – рассказывала я, сидя на своей кровати. Взгляд мой был устремлен в никуда, а Каа’Лим, положив голову на мои колени, лежал на полу. В руках я держала игнис. Странно, но этот кинжал было практически невозможно выпустить из рук. Стоило мне его положить хотя бы в метре от себя, как внутри все начинало словно зудеть.
И как только он оказывался у меня в руках, ко мне приходило странное удовлетворение.
«Почему?» – немного сонно ответил он мне.
– Ты ведь прекрасно понимаешь почему.
Было странно чувствовать дэйурга, как саму себя. Но дискомфорта это не приносило.
«Дискомфорта ты не чувствуешь только потому, что я стараюсь блокировать часть своих мыслей. С эмоциями выходит хуже», – нехотя пояснил он.
– Не представляю, как ты выносишь меня круглосуточно, – немного грустно усмехнулась я.
«Лучше, чем ты думаешь», – в тон мне ответил Каа’Лим.
До моего слуха донесся странный шорох, исходящий из другого крыла дома. Я неосознанно напряглась и принюхалась. Пахло чем-то ветхим. Так пахнет в книжных шкафах, где хранятся древние книги.
«На самом деле такой запах исходит от Орэна. Старик становится похож на развалину со своим сидением дома», – хихикнул Каа’Лим, и я неожиданно для себя тоже засмеялась.
– Это что же получается, мы теперь и смеяться вместе будем? – кое-как выдавила из себя я, пытаясь подавить очередной приступ хохота.
«Со временем станет легче, а пока придется потерпеть», – глубоко вздохнул дэйург.
– Все же, чего это Орэн там так шуршит? Раздражает.
К магу теперь присоединился и еще кто-то. Этот кто-то пах смолой и лесом, довольно приятный запах…
«Да это эльф твой так воняет, хоть от моли его в шкаф сажай», – хмыкнул дэйург.
– Пойдем посмотрим? Я только халат накину, – поспешила я к гардеробу. – О нет. – Обреченный вздох сам собой вырвался из груди.
Мой шкаф продолжал сиять стерильной пустотой. Подлый гном практически ничего не оставил. Кое-как натянув свободного покроя шаровары и плотно облегающую фигуру рубашку, я подвязала волосы лентой и надела легкие ботиночки на тонкой подошве.
«Ну ты и вырядилась», – хихикнул Каа’Лим, за что схлопотал расческой по макушке.
– Идем уже, критик пушистый.
Когда я вышла из комнаты, то мне показалось, что дом совершенно пуст.
