— Тихо, тихо, — сказал Ренцо по-джийнарски. — Я не трону тебя.
Поднялся на ноги."
"С девчонкой будет не просто. Сегодня предстоит долгий вечер, и еще более долгая ночь, потому, что спать не придется. Ничего, Ренцо не привыкать, это даже интересно. Последние дни пути он отчаянно скучал, теперь будет чем заняться.
Они возвращались, вокруг давно знакомые места. Теперь с солдатами вполне способны справиться центурионы, а для офицеров серьезных дел нет. Только пить, играть в кости, да тискать отборных легионных шлюх.
Еще неделя, а потом его ждет дом, жена, дети и… сначала долгие празднества, потом, по крайней мере, несколько месяцев покоя.
Надеть рубашку…
Гильем оставил на стуле рядом.
Да, сначала умыться, плеснуть немного воды в лицо, смыть кровь с руки.
Ренцо повернулся к Гарпии спиной, иначе не выходило, но все время старался не выпускать из виду, по крайней мере, слушать каждый шорох.
И не услышал. Так стремительно…
Он вытер лицо, потянулся за рубашкой… реакция сработала даже не на звук, а на движение воздуха, ощущение чужого присутствия рядом.
Отличная, отточенная годами родами реакция. Он успел перехватить ее за руку, резко дернул, разворачивая к себе и сам поворачиваясь к ней лицом. Успел осознать, что целилась девчонка очень точно — в шею, в артерию, и даже небольшого усилия хватило бы, чтобы убить наверняка. Это куда разумнее, чем пытаться воткнуть нож в спину. А нож его собственный, она вытащила, пока он нес ее… и не заметил, болван. Недооценил.
Едва не поплатился. Лезвие чиркнуло по коже, но только царапина…
Девчонку резко к себе.
Она не вскрикнула, сдавленно охнула, закусила губу.
Больно? Слишком резко, чуть не вывихнул ей руку… ничего… но иначе бы не успел. Надавил, заставляя разжать пальцы, отобрал нож. Перехватил оба ее запястья одной рукой, заводя ей за спину, другой рукой крепко прижал к себе. Прижал — скорее, чтобы не упала, чувствуя, как у нее подгибаются ноги, чувствуя ее частое, сбивчивое дыхание всем телом.
Ее лицо совсем рядом. Полные ужаса золотые глаза. Попалась.
Досчитать до десяти, успокоиться.
И еще раз до десяти, потому что ощущение, что пропал голос. Проняло. Совсем немного, и отправился бы кормить червей.
Тихо кашлянул, проверяя… Нормально.
— Тебя учили убивать?
Она не ответила, только зло дрогнули ноздри. Ужас и отчаянье — хорошо. Как бы там ни было, но она не готова умирать, и ей не все равно.
Дернулась в его руках, вырваться не смогла.
