— Тридцать восемь. А тебе?
— Девятнадцать, — сказала она.
Вдвое, значит.
— Да? Я думал, даже меньше.
Мэй улыбнулась, пожала плечами. Она и правда выглядит как ребенок, Ренцо дал бы не больше шестнадцати. Но и к лучшему.
— Дин всегда смеялся надо мной, — сказала она, — что такую малявку никто замуж не возьмет…
Осеклась, поняв, что сболтнула лишнее.
— Дин?
— Мой брат, — едва слышно сказала она.
Много ли это даст? «Дин»… Но ведь это тоже не официальное имя, поди узнай, кто он на самом деле.
Дингир — скорее всего, «ветер», или Олдин — «ясень», но подобные имена мало значат для посторонних. Так и подмывало спросить сколько лет брату, тогда больше зацепок, но прямые вопросы опасны, она закроется снова. Не прямо, пусть разговорится сама… Значит, старший брат, если «малявку». Надо покопаться в списках джийнарских родов. Брат и сестра, в Этране этой зимой… не так уж и сложно?
«Малявка»! Ренцо едва ли не снизу вверх смотрел на нее. Впрочем, они же отчасти уграты, этот Дин, небось, выше на две головы.
За апельсиновой рощей — небольшая смотровая площадка, отсюда открывается невероятный вид. Дом стоит на холме, а там дальше внизу раскинулось озеро, и даже Илой виднеется где-то вдали. Верхом — меньше часа.
Мэй подошла, задумчиво положила ладони на мраморную балюстраду, вглядываясь в горизонт.
— Красиво, — сказала она. Глаза блестели, ей действительно нравилось.
Она расслабилась немного… и отчего бы не попробовать. Надо уже что-то решать.
— У меня тоже был старший брат, — сказал Ренцо, — Лино… Мариу. Но он погиб десять лет назад.
Почти запрещенный прием, Ренцо понимал, но уж если дело начало хоть немного сдвигаться, если о брате она сказала сама, пусть и случайно, то, может быть, скажет еще. Надо понять, что делать с ней, что делать с Лене, с детьми, со всем этим. Со всем сразу. Там, вдалеке от дома, еще казалось, что все как-нибудь образуется само… Не образуется.
Он немного подтянулся, запрыгнул и сел на балюстраду, потом перекинул одну ногу на ту сторону.
— Что ты делаешь? — спросила Мэй.
Ренцо пожал плечами.
— Детская привычка. Я всегда любил тут сидеть… мама только ругалась.
Глянул на нее осторожно, искоса. Любопытная лисичка.
Мэй долго не решалась, но все же.
— А где твои родители сейчас?
— Мама умерла почти пятнадцать лет назад, несчастный случай в море, — сказал Ренцо. — А отец пережил ее на полгода, просто не смог один.
