На вчерашнюю грязную и замученную Гарпию легат даже не смотрел. Не удивительно. Сейчас даже поверить сложно, не узнать. Конечно, она все еще страшно худая и напряженная, но щеки порозовели и огнем горят глаза. У нее молочно-белая кожа с россыпью веснушек, тонкий нос, высокие скулы… ресницы такие длинные и черные. А волосы рыжие-рыжие, лежат волнами по спине.
— Думаешь, она благородных кровей? — сказал Тэд. — Хочешь найти родню и получить за нее выкуп? За такую можно получить много… А? Кто ты, красотка?
Мэй подняла на него глаза, встретившись взглядом.
— Никто, — твердо сказала она.
— Да? — Тэд удивленно поднял бровь, ухмыльнулся, и взгляд, все же, отвел первый. — Она не хочет домой, Ренцо. А кто твои родители, девочка? Как тебя зовут?
— Мои родители умерли, — сказала она, спокойно и ровно."
"— Сирота? И никто тебя дома не ждет? Печально… — сказал Тэд. — Может, и правда так… Сбежала из дома? Увязалась за каким-нибудь красавцем, который наобещал тебе любви до гроба, обесчестил и бросил в полях? И теперь стыдно смотреть в глаза родным? Так? Или твой жених тебя не уберег?
Мэй чуть вздрогнула, Ренцо видел, как это задело ее.
Правда? Зрачки чуть расширились. Она молчала, глядя легату в глаза, и в ее глазах, золотых, была холодная ненависть.
— Хватит, — сказал Ренцо. — Война едва закончилась, погибли многие. Она действительно могла остаться одна. Не лезь к ней.
— Тебе не интересно, кто она? — удивился Тэд. — Это может быть важно.
— Может быть.
— Родне ты ее вряд ли продашь.
— Оставлю себе.
Тэд покачал головой.
— Сколько ты уже отдал за нее? За все? Тысяч десять? Да тут целый гарем купить можно, и развлекайся вволю. И ведь наверняка придется еще. Хочешь, я дам тебе за нее двадцать?
— А тебе она зачем?
— У меня есть кое-какие мысли.
— Мысли у меня тоже есть, — Ренцо отложил приборы и поднялся на ноги. — Ты закончил, Тэд? Можешь доесть, если хочешь. А нам пора собираться. Мэй, идем.
Она поднялась очень быстро, не пытаясь возражать. Быстро, но изящно, одним движением.
— Мэй, да? — легат широко ухмылялся. — Имэйдаль?
Она вытянулась и замерла. Но ведь просто имя. Мало ли таких в Джийнаре? Да каждая пятая — Имэйдаль, «Лисичка».
— Пойдем, — Ренцо взял ее за руку и потащил прочь. Она не сопротивлялась.
Рискованно…
— Стоять! — рявкнул легат. — Я еще не закончил разговор, трибун!
— Тогда давай закончи его сейчас, — сказал Ренцо.
— У тебя отвратительные манеры, трибун, — Тэд откинулся на спинку стула, чуть склонив голову на бок.
