Смешно, но именно эти слова помогли решиться окончательно. Значит, в любом случае не зря.
Случается, что некоторые вещи ты делаешь не потому, что считаешь их правильными. А потому, что иначе не можешь.
* * *— Открыть клетку!
Вот сейчас будет самое сложное. Придется идти отсюда через всю площадь… куда его поведут? А на левую ногу он встать едва может. Не сломана, скорее всего, просто вывернута лодыжка, еще когда его привязали за ноги к лошади и протащили по земле… Если б сломал — было бы хуже. Со свободными руками можно проверить и попытаться вправить самому, но не здесь же.
Если подумать, вызывать кого-то на бой, когда ты сам не стоишь на ногах — не лучшее решение. Но придется справиться.
Высокий джийнарец в золоченых доспехах гвардии, кивнул кому-то из своих, и Ренцо перерезали веревки. Снаружи, в клетку входить никто не стал. Пару секунд Ренцо просто висел на руках, ухватившись за прутья, потом снова встал, опираясь на правую ногу, ожидая, пока откроют дверь.
На Мэй старался больше не смотреть.
Такой ужас и такая боль в ее глазах, что… Нет, он не может, не сейчас. Сейчас нужно сосредоточиться на другом.
— Выходи! — дверь заскрипела.
Передвигаться, держась за прутья, было еще можно. А вот сделать шаг за дверь… Решиться, это — словно броситься в огонь. Попробовать, хоть один раз, и еще постараться не заорать при этом.
Герой, вот тоже… драться приехал…
Боль пронзила все тело так, что потемнело в глазах. Но, как ни странно, нога выдержала, не подвернулась сразу.
Значит — ничего. Нужно только быстро сделать еще один и перенести вес на правую. И тогда немного отдохнуть. Куда идти ему пока не сказали.
Хочется верить, что бой не станут устраивать прямо сейчас.
Но, много ли даст передышка?
— Айт, дай ему плащ! — голос Мэй звенит напряженно, словно сабля в бою.
Хочется обнять ее. Как же хочется… Он ведь к ней ехал.
Кто-то из гвардейцев накинул плащ на плечи, и Ренцо постарался завернуться плотнее. Ходить по дворцу голым, пожалуй, не очень прилично, хотя ему сейчас абсолютно плевать.
С удивлением понял, как сразу стало теплее и как, оказывается, замерз. Только сейчас пробрало до дрожи.
— Завтра на рассвете я убью его, — бросил Тарин небрежно. Отвернулся, делая вид, что потерял к Ренцо всякий интерес. Зато схватил Мэй за руку. — Ты пойдешь со мной, — резко сказал ей. И что-то еще на ухо, так, что Мэй вздрогнула.
— Идем, — тот, что в золоченых доспехах, Айт, кивнул, приглашая Ренцо идти за собой.
