— Если хочешь, вместо молока я налью себе вино, ты будешь есть кашу, а я мясо и сыр, тогда мы ничего не будем делать вместе. Я могу даже подождать, пока ты доешь.
Он издевается?
Мама сказала бы: когда гордость переходит границы упрямства, она становится глупостью.
Лоренцо едва заметно улыбался. В его словах не было зла, только попытка показать ей, что она ведет себя как ребенок.
— Умирать от голода долго и тяжело, — сказал Лоренцо. — Если хочешь, я могу сломать тебе шею, и ты умрешь быстро.
Мэй поджала губы.
Постаралась выпрямиться, расправить плечи.
— Нет, — сказала она, взяла молоко. — Я была не права. Ты можешь вернуться за стол… если хочешь…
Для того чтобы признать свои ошибки, нужна смелость. Будь смелой, — отец всегда говорил так.
Лоренцо засмеялся. Вернулся, снова сел рядом.
Каша была холодная, но такая вкусная, какой Мэй еще никогда в жизни не ела. Главное — не спешить.
3. Илойский трибун
Лисичка. Маленькая рыжая испуганная лисичка, в любой момент готовая ощетиниться и клацнуть зубами.
Растерянная.
Маленькая растерянная девочка.
Хотя, не такая уж и маленькая, многие джийнарки в ее возрасте уже давно замужем и имеют по паре детей. Но не она. Эта лисичка из богатой семьи, видно сразу. Ее родителям не было нужды поскорее сбыть девочку с рук. Возможно, у нее даже есть муж, но дети — вряд ли. Спросить?
Какое ему дело?
У Кайо дочь почти ее ровесница… но Кайо рано женился, ему и двадцати не было… У Ренцо сыну скоро восемь, а дочери чуть меньше пяти, он ее даже никогда не видел ее, не успел.
Жена красавица… Пять лет, бог ты мой…
Лисичка осторожно пила молоко.
Мэй. Имя — это уже важно.
Ренцо смотрел, как она пьет, сам задумчиво сжимая в ладонях кружку.
— Сейчас придет врач, — сказал он. — Ты, пожалуйста, дай себя осмотреть. Не сопротивляйся, не кусай его, хорошо? Он не сделает тебе ничего плохого.
Мэй напряженно сверкнула глазами.
Вряд ли она позволит, чтобы успокоиться — ей нужно время. Ничего, как-нибудь справится.
Однажды в детстве они с братом нашли лису на заднем дворе. Молодую и глупую, что не побоялась подойти близко к жилью, везде сунуть свой нос, но запуталась в старых сетях под навесом. Никак не могла выбраться.
Лино решил освободить ее. Но лиса боялась слишком сильно, пожалуй, людей больше, чем смерти. Она рвалась и кусалась из последних сил, не понимая, что ей не желают зла. Такая маленькая и такая отчаянная. Лино было девять, Ренцо пять.
