Но уснуть на такой маленькой кровати было просто нереально, и каждую минуту я злился все сильнее."
"И когда у меня почти получилось заснуть, вернулась Лисса. Я узнал о том, что она вернулась по упавшему чемодану и громкому «ой».
Она что-то пробормотала еще, но я накрыл лицо подушкой. Лисса чем-то прошуршала в чемодане, что-то вытащила и ушла.
А я ещё несколько минут ворочался после ее ухода, пока наконец ни заснул. Спал я отвратительно, и это было неудивительно. Спать я лег еще вечером, кровать была неудобная.
Хотел есть, но не имел никакого желания вставать.
Лисса вернулась очень быстро. Она была главным раздражителем в комнате. Со своим дурацким чемоданом то таскала его в уборную, то из уборной. Словно я в свободную минуту так и мечтал залезть в ее панталоны.
А после, когда она уже наконец уснула что-то стало шуршать за дверью, ужасно меня раздражая. Кто-то словно ходил туда-сюда по коридору и скрипел половицами.
Отвратительная была ночь, большую часть которой я просто проворочался. И вот стоило мне только уснуть, как надо мной раздалось громкое «подъем!».
11
Вслед за «подъем» на меня вываливают что-то холодное, мерзкое и вонючее. Я подскакиваю с кровати, понимая, что весь в грязной воде.
— Какого чёрта? — рычу я.
Напротив стоит парень, по возрасту младше, чем я на пару лет. Он улыбается мне кривыми зубами с довольным выражением лица, ставит ведро на пол и говорит:
— Моё имя Вик Онсон. Мадам Ванс выбрала меня в помощники. А ты проспал завтрак.
— А ты пришел мне его предложить? — саркастично спрашиваю я.
— Дэн Ка, я бы советовал тебе прикусить язык, пока ты отсюда не вылетел, — бьет сразу в цель.
Вылететь мне было никак нельзя. На этот счет у нас с Мариусом было особое соглашение. Я должен был выстрадать до конца года здесь иначе останусь без наследства. Поэтому продолжаю покрывать гостя бранными словами, но только в своей голове. К черту эти неприятности.
Парень явно не дружит с головой. Маленький худой в слишком вычурных штанах зеленого цвета и таком же камзоле.
Полное ничтожество в рамках мира, наделенное могуществом главного слуги. Мне даже становится смешно смотреть, как он пыжится, выставляя свой придуманный титул.
Должно быть, что-то он улавливает в моем взгляде, ведь во мне нет должного почтения к великому слуге. Парень морщится от неприязни.
— Я пришёл сообщить, что сегодня ты останешься без завтрака и обеда. А теперь наполни ведро, оденься и за мной.
Вик разворачивается и спокойно выходит.
