Он всю свою
жизнь казнит себя за гибель родителей, это вина
отравляет его, и потому я не уверена, что Кассандра
его внучка, но если ты утверждаешь, значит, это так
и есть. Выходит, ее спасли в Академии, одной
смертью меньше, хвала Небесам. Мне холодно, укрой вторым одеялом, пожалуйста.
— Может, мне пригласить леди Глорию и
Ваших подруг? — спросила я, выполняя ее просьбу.
— Нет, не нужно. Все распоряжения для
Глории оставлены вот в этой шкатулке, — она
глазами показала на небольшую деревянную
коробку, стоявшую на столе неподалеку от
кровати.
—
Продолжим,
пожалуй.
Конрад
признался мне перед тем, как я покинула заставу, что
ему
было
приказано
подсыпать
сильнодействующий порошок в питье для твоей
матери. Он потому и оказался на заставе, ждал, когда можно выполнить задание. Но знаешь, предателей нигде не любят. Конрад предал
императора, он травил его понемногу, за свои
заслуги надеялся, что ему позволят покинуть
империю и жить где-нибудь в теплом месте, а
получилось, что его продержали на северной
заставе до самой смерти.
— А кто он для Вас?
— Конрад был моим кузеном и дядей Шарля
по линии матери. Ты чувствуешь, она здесь, —
прошептала леди, — холодная, безжалостная
Вечность.
— Зачем
Ваш
племянник
инициировал
собственную смерть?
— А что ему оставалось делать? Ведь это он
вместе с Гекубой Мордерат убил Георга Тримеера.
Без Шарля она просто не смогла бы приблизиться к
твоему прадеду. А когда мальчик Тримеер начал
взрослеть, то дал понять, что подозревает всех в
гибели деда и не остановится, пока не найдет
убийцу.
Семьи у Шарля не было, он исчез из
империи…
— Вы знаете, что он убил Эдвина Сент-Жена
и женился на его вдове?
— Когда будешь покидать приют, забери Рут, она не переживет предстоящую зиму в хижине…
отвези ее к отцу, он будет счастлив, — она
замолчала, только хрипы доносились из-за
бинтов, — возьми меня за руки, не бойся, я не
причиню тебе зла…
Я
выполнила
ее
просьбу,
дыхание
становилось все тише и тише, и неожиданно по
моим рукам пошли какие-то волны, они накатывали
раз за разом, а перед глазами стали появляться
картины жизни той, что семнадцать лет назад стала
моей крестной и умирала, в некотором смысле, по
моей вине.
Когда все закончилось, я поднялась и
подошла к двери, за которой на стуле сидела леди
Глория, а пожилые леди стояли рядом с ней, взявшись за руки.
— Как умерла? — возмущенно воскликнула
леди Глория, подскочив со стула, когда я сказала об
этом.
