"
"— За все время жизни в приюте я видела
только двоих с даром хамелеона, — начала рассказ
Глория, — о девочке Кассандре Вам известно, но
была еще одна. Ей сейчас было бы лет тридцать.
— Почему было бы? — спросила я, когда леди
замолчала.
— Иттель, так ее звали, была младше нас с
Гленн на пять лет. Худенькая, рыжеволосая
девочка с изумрудными глазами, — печально
улыбнулась леди, — была умной и сердобольной,
малышки ее просто обожали. Как увидишь, что в
коридоре несколько девчушек собрались, значит, там и Иттель.
Она читала им сказки, защищала
от своих сверстниц, помогала с уроками. Вот кого
нужно было беречь и готовить на замену леди
Рудбекии, и как мне казалось, она благоволила, если
не сказать больше, к девочке. Если та заболевала, то забирала в свой дом, сама делала для нее
лекарства. Все случилось внезапно. Ей исполнилось
двенадцать лет, это было летом, и Иттель слегла.
Видимо, это было какое-то заразное заболевание, что к ней никого не пускали, а через три дня в
церкви был выставлен закрытый гроб.
Плачущая
леди Рудбекия выбрала на кладбище место на
возвышенности,
и
там
обрела
последнее
пристанище Иттель. В первые же часы после
погребения ее могилку скрыло цветами, которые
несли и несли девочки, горевавшие о потере
старшей подруги.
— А почему Вы думаете, что леди Рудбекия
благоволила к ней? Только потому, что она
забирала ее к себе?
— Дело в том, что даже Гленн не
удостаивалась такой чести, — пояснила леди
Глория, — если она заболевала, то лежала в
лазарете на общих основаниях.
— Глория, и у тебя никогда не возникало
подозрений,
что
Иттель
жива? —
поинтересовался инспектор, расправившись с
отбивными и приступив к чаю с печеньем.
— Возникло, — смутилась она, — в тот
самый день, когда увезли Кассандру. Я легла спать
поздно и никак не могла уснуть, закрывала глаза и
видела ее с такими испуганными глазенками. А
потом неожиданно попала в ту фазу сна, когда
видишь все, но сделать ничего не можешь, и
наблюдала, как встревоженное личико Кассандры
стало прозрачным, а затем вместо него появилось
другое… Понимаете, они были похожи эти две
девочки — Иттель и Кассандра, различался только
цвет волос и глаз, но лицо — это было фактически
одно лицо.
Неожиданно Иттель прошептала:
«Глория, спаси меня», а в ее удивительно красивых
глазах стояли огромные слезы. Утром я ничего не
могла вспомнить, только голова была тяжелой и
сильно болела.
— А когда Вы вспомнили этот сон? — не
удержалась я.
