Завидую я Вашему роду по линии
матушки, — невзначай произнес он, — такие дары, такие возможности, дух захватывает. Берегите его, ну и себя тоже, юная хулиганка. Благодарю, лорды, что не отказали в моей просьбе, — в допросную
вошли Кир Эванз и Гроний Никсон.
Оставшись одна, я поднялась и не успела
покинуть кабинет, как распахнулась дверь и я
увидела Альбера Тримеера.
— Как хорошо, что я успел тебя застать, —
произнес он и пропустил меня вперед, — удели мне
немного времени.
В небольшом кабинете, куда мы прошли, он
указал на место у рабочего стола, на другом столе
лежало несколько толстых папок.
— Готовлю дела для сдачи в архив, —
пояснил он, заметив мой взгляд, и сел за стол, —
Видана, объясни, почему ты не рассказала мне о
том, что твоя бабушка и моя мать заказывала у леди
Морганы ритуал против тебя?
— Откуда
известие? —
негромко
поинтересовалась я, оглядывая кабинет и мельком
рассматривая
поседевшего
Альбера. —
Кто
проболтался?
Дело в том, что я попросила всех, кто знал об
истории,
случившейся
на
рождественских
каникулах, не рассказывать ничего деду и Альберу
с Тарией.
В ней и так было масса некрасивых"
"моментов, потому не было никакого желания
сталкивать лбами Тримееров между собой.
— Я был недавно в командировке, — крутя
карандаш в руках и не глядя на меня, отчитывался
дядюшка, — и оказался в паре шагов от охранного
агентства «Каменные врата», управляемого Гиеном
Мордератом. Решил зайти и высказать свое мнение
о его ухаживаниях за тобой, напомнить, что если
моя племянница Видана Тримеер выйдет замуж за
границу, то дети ее и моего любимого брата будут
жить и воспитываться в моей семье.
Лучше бы я
этого не делал, — в сердцах произнес он и перевел
взгляд на меня, — вот расскажи ты мне зимой ту
грязную историю, не пришлось бы прятаться после
посвящения неизвестно где. Неужели ты думаешь, что я не нашел бы такое место в империи, где ты
могла спокойно провести два месяца вместе с
детьми?
— Альбер, вот только не говори мне, что
посвяти я тебя в то дело, ты бы мне поверил.
Обозвал бы гнусной лгуньей, а может, и еще
хуже, — пояснила я свою позицию. — Да и нет у
меня желания настраивать тебя против матери и
сестры. Их не изменить, они слышат только себя и
думают только о себе. Так что извини, самое
лучшее в этой ситуации — мое молчание.
— Ты так думаешь? — неожиданно горько
усмехнулся Альбер.
