— И что, Вы хотите сказать, что никто не
знает о пропаже? Я имею в виду Тайную
канцелярию, «Черных Призраков». Не верю, потому что быть такого не может, — вырвалось у
меня, — ну не работают в этих структурах
недалекие лорды. К ним и информации куда больше
нашей поступает.
— Правильно. Они знают, и потому под
чужими личинами никто сотрудников за границу не
отправляет. Особенно если речь идет о Дальнем или
Подлунном Королевствах, — согласился со мной
наставник.
— Погодите, а в таком случае, что значит
можно ли он им доверять? Артефакт настроен
читать мысли? — я удивилась, потому что ни о чем
подобном слышать мне еще не приходилось.
— Нет, мысли он читать не может, артефакт
только скидывает личины, — охотно пояснил лорд
Трибоний, — вот так поднесут его человеку, а там
отражается его истинное лицо, и не забалуешь.
— Мда, какая-то мысль у меня возникла, — я
поднялась и подошла к окну, чтобы полить
хризантемы, — артефакт именно в виде зеркала
выполнен или его можно замаскировать подо что-то
другое? Я в записях ничего не увидела.
— Как я рад, что ты с нами, — рассмеялся
оборотень, — и мозги не отшиб лабиринт Изиды, а
то, знаешь ли, по столице слушок пустили, гаденький такой, но ведь все равно узнаешь, так
лучше от меня, чтобы во всеоружии быть. Мол, двинулась ты рассудком, потому и не слышно о
тебе ничего, запрятали тебя Тримееры далеко от
всех, а леди Амилен сей слух не опровергала, а
только глазки закатывала да слезки утирала.
Вот не
могла она признаться, что ты с близнецами прямо
из-под носа у них с Альбером удрала, да еще куда
— неизвестно. Я решил не записывать, но вам
рассказать, артефакт тот у гнома был в виде
портрета любимой внучки Ладушки, вот именно его
и увели. Схема такая: владелец артефакта
показывает его тому, чей образ желает увековечить
и спрятать в нем Зеркало, произносит заговор, после чего в руках у него будет портрет любимого
человека.
И он будет портретом, пока не попадет в
руки следующего владельца или настоящий хозяин
не решит изменить образ на нем.
— Жив или нет человек — это важно? —
напоив цветы, я продолжала стоять у окна, развернувшись к лорду.
— Портрет делают с живого, а вот дальше уже
не имеет значения, жив этот человек или нет.
Изображение остается, вот только по нему
невозможно определить физическое состояние
человека.
