У меня было странное
чувство, когда я бежала к аудитории, в которой
занимался шестой курс, что я медленно умираю.
Она не отказала, и как видите, я не только осталась
жива, но и нашла маму и папу.
— Это хорошо, — согласился Альбер и
приготовился задавать дальше вопросы, как
Алексина спросила, — а почему меня хотели убить?
Что это дает леди Рудбекии, например?
— По поводу леди Фэйн я даже и сказать
ничего не могу, — ответил ей Альбер, — видишь
ли, Алексина, она погибла несколько дней назад.
— Как? — изумилась девочка и устремила
свой взгляд на Альбера.
— Разве такие леди
погибают? Она говорила, что проживет больше ста
лет, и вдруг…
Лорд Вулфдар дотронулся до моей руки, показывая на Грега Виллистерна, чье лицо стало
напоминать мраморную маску от услышанного.
— Она
была
последним
человеком,
помнившим его ребенком, — негромко произнес
лорд, — это всегда больно, даже для нас, оборотней, что уж про вас, людей, говорить.
— Она попыталась убить свою крестницу, потому что та задавала очень неудобные вопросы, но проклятие, отразившись, смертельно ранило
ее, — пояснил мой родственник.
— Леди Рудбекия
умерла через час на руках той, кого стремилась
уничтожить. Сейчас директрисой приюта стала
леди Глория.
— Леди Глория хорошая, но я не хочу
возвращаться обратно, — произнесла Алексина, глядя на родителей, — никогда больше не покину
мамочку и папу, мне так было плохо без них.
— Хватит, я больше не могу на это
смотреть, — неожиданно услышали мы, лорд
Виллистерн повернул голову в нашу сторону и
смотрел выжидающе, — разрешите мне войти в
допросную.
Я не причиню никому зла, это
невозможно."
"— Сиди здесь, — бросил лорд Вулфдар и
быстро покинул нишу через другую дверь, а я
только увидела, как он появился в соседнем
помещении и Грег Виллистерн в сопровождении
его и Грония Никсона вошел в допросную.
Все трое остановились неподалеку от стола, и
Виллистерн, не отрываясь, смотрел на Алексину, а
леди Келен поднялась и, встав позади дочери, обняла ее.
— Я не обижу ее, Келен, — услышала я
хриплый
голос, —
когда
адептка
Тримеер
рассказала о той давней истории в трактире
Фоксвиллиджа, я подумал, что она каким-то
образом узнала о моем интересе к Моргане и
пыталась дать понять, что у леди есть скелеты в
шкафу. Но потом, поразмыслив, я понял, адептка не
солгала, вот только ее интерес был не Моргана, а я
сам. Она уже все просчитала и поняла, что я и
погибший Шарль Даргер — один человек.
