Завтра она скажет, что он младенцев на завтрак, обед и ужин потребляет, тоже поверишь?
— Не кипятись, Грондий, — остановил
сотрудника Кир Эванз, сидевший слева от лорда
Вулфдара, — прежние заслуги Виданы Тримеер
позволяют прислушаться к ее словам со всей
серьезностью.
— Прежние? — хмыкнул тот, — подумаешь, угадала пару раз, а сейчас может и ошибаться.
Откуда
тебе
знать,
может,
она
после
преждевременного посвящения в лабиринте Изиды
до сих пор болтается между мирами и принимает
свои буйные фантазии за реальность.
Вам случайно
еще не показалось, что лорд Тримеер жив-здоров и
пьет чай по утрам рядом с Вами на кухне? —
ехидно поинтересовался он у меня, но лорд
Вулфдар поднял от свитков на него глаза, и"
"незнакомец замолчал, не договорив. Он несколько
отличался от всех остальных сотрудников в
кабинете. На вид ему было сорок-сорок пять лет, светло-русые волосы, спускавшиеся чуть за плечи, были перехвачены широкой черной лентой, френч
темно-зеленого цвета с серебряными пуговицами
хорошо сидел на прекрасно сложенной фигуре, довершал образ перстень из червленого серебра, украшавший средний палец.
— Познакомься, Видана, — обратился лорд
Вулфдар ко мне, отводя суровый взгляд от своего
подчиненного, — это лорд Грондий Никсон, сын
главы Тайной канцелярии. Кир тебе знаком, а
рядом с ним — Андре Лабури, старший сын
Гирона. Итак, наш ключик к древним и
современным тайнам, я жду твоего предложения, как можно сдвинуть Грега Виллистерна с его
позиции.
— Я поняла. Подскажите, пожалуйста, дело
об отравлении Алексины Гобби закрыто? Я
вернулась только вчера и не успела выяснить
это, — пояснила я, мельком взглянув на сына
Гирона Лабури, о котором меня предупреждал Гиен
Мордерат.
— Лорд Фоксгерн собрал все показания, обработал, и вчера вечером дело поступило в наше
распоряжение, — доложился он, а Грондий, задумчиво глядя на стену, поглаживал свой хорошо
выбритый квадратный подбородок.
— Не сочтите за буйные фантазии, —
улыбнулась я, — у меня следующее предложение.
Пока я озвучивала свою идею, Алистер
быстро записывал, а лорд Вулфдар и Кир Эванз
слушали и не торопясь задевали вопросы. Андре
Лабури переводил взгляд с одного на другого, а
когда он натыкался на меня, то краснел, а Грондий
Никсон что-то рисовал на свитке.
— Спорим, что это только догадки? —
оторвавшись от своего занятия, спросил он у
руководителя. — Не поведется Виллистерн на эту
чушь, не поведется.
