— У меня только два варианта, — продолжила Рори, а я попытался вникнуть в суть происходящего. Выходило слабо. Да и несовременно все так. Черт! Кто бы мог подумать, что я не смогу искренне порадоваться воскрешению брата? Нет, я, конечно же, рад. Но Лия… стоило только представить, что она в этот момент сидит в моей квартире, как внутренности в узел сворачивало. — Либо ты меня просто не узнал, но все прекрасно помнил, либо ты не помнил ничего, но пару минут назад как раз таки все вспомнил. Ты же отнекиваешься сейчас от обоих вариантов.
"
"Рори оттолкнулась от стены и подошла к Богдану почти вплотную, с вызовом заглядывая тому в глаза. Я понятия не имел, как Аврора пришла к таким выводам — должно быть, у них что-то произошло, или Бо себя выдал, или… Да, судя по последующим словам, именно выдал. Я слушал его и готов был придушить собственными руками.
— Ладно. — Брат отзеркалил позу невестки, сложив руки на груди, и ухмыльнулся. — Допустим, так. Что дальше? — с вызовом спросил он, а Аврора с размаху дала ему в нос левым кулаком.
Богдан схватился за лицо, чуть согнувшись, по его ладони тут же потекли алые капли крови. Они падали на кафельный пол, именно от пола не могла оторвать взгляд ошарашенная Рори, до которой я никак не мог докричаться:
— Рори! — Я пошел в гостиную номера, пытаясь найти что-то холодное. — Аврора, черт возьми, где здесь холодильник?
— В шкафу справа от телевизора, под сейфом!
Я быстро нашёл холодильник, достал из него один-единственный продукт — питьевой йогурт.
Черт с ним, и так пойдёт. Когда я вернулся, Рори, подобно змее, шипела на Богдана:
— …на нем все как на собаке заживает. Вон после взрыва как очухался быстренько. Тяжело было из гроба вылезать? Хотя, наверное, по частям выбираться из гроба тяжело.
— Аврора! — окрикнул я ее. Ситуация и так из ряда вон.
— Что Аврора? Скажи, ты ничего не понял?
— При чем тут это? — Я всучил брату упаковку питьевого йогурта. — Не надо так.
— А как надо? Йогурт ему мой отдать? Может, еще и в жопку поцеловать?
— Слушай, — видимо, Богдан наконец-то вышел из ступора, потому что все же заговорил, и почти так же спокойно, как и я в самом начале.
— Тебе вообще грех жаловаться, Рори. Тебя узнать невозможно. В лучшую сторону изменилась, заметь.
Да твою же...
— Бо… — я попытался его остановить. Ладно Рори плевалась ядом, ее можно было понять, но Богдан же сейчас бил словами женщину, которая страдала по нему столько лет.
