Я не была публичной личностью, сам-то Руслан вел все эти социальные сети из необходимости, но все же меня знали в лицо. И то видео, на котором я сидела на лавке в слезах, быстро попало в сеть… А что попало в глобальную паутину, то осталось там навсегда, как говорится.
Хотя скандала в итоге не получилось. Паблики перестали мусолить эту тему, и даже ток-шоу на одном из центральных каналов, которое хотело хайпануть на этой теме и пригласило тех самых девушек в студию, не вышло в эфир телеканала.
А аккаунт Инстаграма той девушки, которая, оказывается, снимала меня себе для сторис, вообще пропал.
Ну сам-то аккаунт остался, но вот все ее фотографии и данные из него пропали. Так-то. Всю эту информацию мне рассказала одногруппница, я не относилась к ней ни хорошо, ни плохо, знала, что она не из тех, кто улыбается в глаза, а спиной желает тебе стать нищей и бездомной, но все же делиться своими секретами с ней не собиралась.
— У папы опять был криз, — сказала я и ни капли не соврала. Просто криз у него был месяц назад, но какая Марине разница? — А я узнала, только когда приехала.
В общем, все так сложно, — отмахнулась я и натянуто улыбнулась, взяла ручку и начала ей черкать маленькие чернильные рисунки в углу тетрадного листа.
— А с мужем — все вот это…
— Мы действительно разводимся, — выдавила из себя улыбку, — Руслан почему-то вдруг решил, что если на весь мир объявит, что мы расстались в хороших отношениях, то это избавит меня от нападок общественности, — последние слова я проговорила громче, чем требовалось.
Специально. Пусть я и прожила с Русланом всего чуть больше года, но кое-что успела от него перенять. Хочешь жить — умей вертеться. И сейчас я действительно обезопасила себя от ненужных мне нападок стервятников и стервятниц.
— Да… ты же на своей машине приехала, — вмешался в разговор одногруппник Макс, высокий худощавый парень, зарабатывающий на рекламе в ТикТок. — Твой миллиардер ее не отобрал? — ехидно ухмыльнулся он, я же сжала зубы, понимая, что именно Макс и может заметить правду.
Какого бы придурка из себя он ни строил, но парень был достаточно умен. Он тоже крутился как мог.
— Он не миллиардер, — улыбнулась я. Мы всегда перебрасывались этим понятием, и Макс ответил мне уже привычное:
— Форбс думает иначе.
— Пусть так, — кивнула я и тут же добавила: — Не вижу причин, по которым Руслан должен был отбирать свои подарки, это недостойный поступок настоящего мужчины.
Зато вот развод за спиной очень достойный, ага.
Держись, Лия, держись.
