Хохотнув, Эндрю тут же устыдился, но Пупс быстро утратил интерес к этой теме и занялся преобразованием каждого нуля в сморщенный анус."
"Эндрю пытался сообразить, в каком месте поставить десятичную запятую, одновременно размышляя о поездке домой в школьном автобусе и, конечно, о Гайе. На обратном пути гораздо труднее было занять такое место, откуда он мог её видеть, потому что она часто оказывалась там раньше или садилась слишком далеко. Пусть в понедельник они вместе посмеялись на общем собрании, это ни к чему не привело.
За четыре недели этого наваждения Эндрю так и не заговорил с Гайей. В шуме и гаме спазматики он старался придумать первую фразу: «Прикольно было в понедельник, на общем сборе…»
— Сухвиндер, тебе плохо?
Мисс Харви, которая наклонилась к Сухвиндер, чтобы проверить ответы, пялилась на неё во все глаза. Эндрю видел, как Сухвиндер помотала головой и закрыла лицо руками, не распрямляя спину.
— Уолла! — выразительным шёпотом окликнул Кевин Купер, сидевший через две парты впереди.
— Уолла! Арахис!
Он хотел привлечь внимание к тому обстоятельству, которое и без него стало очевидным: Сухвиндер, судя по тому, как у неё вздрагивали плечи, плакала, а миссис Харви испуганно и безнадёжно пыталась докопаться до причины.
Весь класс, воспользовавшись очередной утратой педагогической бдительности, разошёлся ещё сильнее.
— Арахис! Уолла!
Эндрю до сих пор не решил для себя, нарывается Кевин Купер умышленно или бессознательно, но у этого урода была поразительная способность действовать людям на нервы.
Ненавистная кличка Арахис прилипла к Эндрю ещё в начальной школе. Пупс никогда её не произносил и тем самым вывел из употребления — в таких вопросах он был главным авторитетом. Купер ухитрился достать даже Пупса: кличка Уолла появилась только в прошлом году, да и то ненадолго.
— Арахис! Уолла!
— Отъебись, Купер-хуюпер, — прошипел Пупс.
Купер нависал над спинкой своей парты, глазея на Сухвиндер, которая ещё больше съёжилась и почти уткнулась в парту; мисс Харви сидела возле неё на корточках, комично размахивая руками: прикасаться к ученикам она не имела права и никак не могла понять, что стряслось.
Ещё кое-кто заметил это необычное происшествие и вылупился на Сухвиндер, но у доски по-прежнему бесновались мальчишки, не видевшие дальше своего носа. Один схватил с учительского стола губку на деревянной подложке и запустил её через весь класс.
