В подобных случаях тон его голоса становился всё выше и выше, переходя почти что в фальцет. Пупс сидел молча, кривил губы в дерзкой ухмылке и довёл отца до того, что тот перешёл к оскорблениям, хотя бранился крайне редко и потом долго себя корил.
— Самодовольный, наглый го… гадёныш! — вскричал он, и Тесса, которая из-за навернувшихся слёз плохо видела дорогу, сразу представила, как завтра утром Пупс начнёт передразнивать эту безобидную визгливую ругань, чтобы посмешить Эндрю Прайса.
До чего прикольно Пупс изображает походку Кабби — вы видели, мисс?
— Как ты смеешь мне дерзить? Как ты смеешь прогуливать?
Колин уже не мог остановиться; Тесса, смахнув слёзы, свернула в Пэгфорд, пересекла главную площадь, миновала кулинарию «Моллисон энд Лоу», военный мемориал и «Чёрную пушку», обогнула церковь Архангела Михаила и Всех Святых, оказалась на Чёрч-роу и в конце концов припарковалась на подъездной дорожке у дома; всё это время Колин, не умолкая, визгливо кричал и даже охрип; у Тессы щёки стали мокрыми и солёными от слёз.
Они вышли из машины; Пупс открыл своим ключом парадную дверь и неторопливо поднялся к себе в комнату, ни разу не оглянувшись.
В тёмной прихожей Колин швырнул портфель на пол и обрушился на Тессу. Сноп света, падавший сквозь витражное оконце над дверью, прихотливо окрашивал его взволнованную, круглую, лысеющую голову то в кроваво-красный, то в мертвенно-голубой цвет.
— Теперь ты видишь? — кричал он, размахивая длинными руками. — Нет, ты видишь, с чем я вынужден иметь дело?
— Вижу.
— Она вытащила из коробки под зеркалом большой ком бумажных салфеток, вытерла лицо и высморкалась. — Да, вижу.
— Он на нас плюёт!
Тут Колин и сам разрыдался, громко и сухо кашляя, как ребёнок с крупозным воспалением лёгких. Тесса бросилась к нему и обхватила руками на уровне пояса — маленькая и пухлая, она при всём желании не дотянулась бы выше. Он склонился к жене; она чувствовала, как сотрясается под пиджаком его грудь.
Через несколько минут, осторожно высвободившись, она повела его на кухню и заварила чай.
— Я приготовила для Мэри рагу, надо отнести, — немного погодя сказала Тесса, гладя его по руке. — У неё в доме остановилась половина всей родни. Я скоро вернусь, и мы с тобой пораньше ляжем спать.
Он кивнул и шмыгнул носом; Тесса поцеловала его в висок, направляясь в чулан, где стоял морозильник. Когда она вернулась с тяжёлой обледенелой жаропрочной кастрюлей, муж сидел за столом в той же позе, сжимая в своих больших ладонях кружку и зажмурившись.
