Сейчас её охватило лёгкое опасение, с которым она так и не научилась бороться за долгие годы; впрочем, это был пустяк по сравнению с нервной дрожью, которая по молодости била её у незнакомых дверей. В ту пору, хотя она получила основательную подготовку и совершала обходы в сопровождении старших сотрудниц, ей подчас становилось по-настоящему жутко. Злые собаки, хулиганы с ножами, дети-уродцы — чего только она не насмотрелась в чужих домах.
На звонок никто не ответил, хотя из полуоткрытого окна слева от входа доносилось хныканье младенца.
Когда она постучала в дверь, ей на туфлю слетела чешуйка бежевой краски. Тут она вспомнила, в каком состоянии находится её собственный новый дом. Гэвин мог бы подсобить ей с ремонтом, но об этом он даже не заикался. Время от времени Кей перебирала всё то, чего он не сказал и не сделал, — в точности как скупец перебирает долговые расписки; от досады и горечи она давала себе зарок потребовать расплаты.
Она постучала ещё раз, слишком поспешно, чтобы только отвлечься от этих мыслей, и услышала приглушённый голос:
— Да иду, ёпта, иду.
Дверь распахнулась; на пороге стояла женщина — не то девочка, не то старуха, в линялой голубой майке и мужских пижамных штанах. Одного роста с Кей, она вся как-то усохла. Ключицы и скулы выпирали из-под тонкой бледной кожи. Клочковатые волосы, крашенные, причём явно своими руками, в ярко-рыжий цвет, выглядели как парик, нахлобученный на голый череп; зрачки были сужены до предела; груди практически отсутствовали.
— Здравствуйте, вы — Терри? Меня зовут Кей Боден, я замещаю вашего инспектора, Мэтти Нокс.
Тонкие серовато-белые руки женщины пестрели серебристыми оспинами; на одном предплечье вызывающе краснела мокрая язва. От правой руки до самой шеи тянулся широкий, будто пластиковый шрам. В Лондоне Кей курировала одну наркоманку, которая устроила в доме пожар, а когда спохватилась, было уже поздно.
— Ну ясно, — промямлила Терри после затяжной паузы.
Теперь она казалась гораздо старше: у неё не хватало нескольких зубов.
Повернувшись спиной к Кей, она нетвёрдой походкой двинулась по тёмному коридору. Кей пошла следом. В доме пахло тухлятиной, по том, застарелой грязью. Терри свернула в первую дверь налево, за которой располагалась крошечная гостиная.
Там не было ни книг, ни репродукций, ни фотографий, ни телевизора — ничего, кроме пары старых, засаленных кресел и хромого стеллажа. Обломки его валялись на полу.
