Единственная из всех, Кристал запомнила беседу, на которой им объясняли, насколько такое состояние опасно для жизни; единственная из всех, она распознала симптомы.
За это ей полагалась медаль, а возможно, и грамота «Ученик недели», вручавшаяся перед всей школой, но на другой день (Эндрю запомнил его так же отчётливо, как собственный позор) она выбила Лекси Моллисон два зуба.
Он аккуратно поставил велосипед Саймона в гараж Уоллов, а затем нехотя, как никогда, позвонил в дверь. Ему открыла Тесса Уолл в сером выходном пальто.
Эндрю был на неё зол: ведь это по её милости у него под глазом сверкал фонарь.
— Заходи, Энди, — натянуто сказала Тесса. — Мы будем готовы через минуту.
Он ждал в прихожей, где витражное оконце над дверью отбрасывало на паркет красочные тени. Тесса прошла на кухню, и Эндрю увидел, что Пупс сидит на стуле в чёрном костюме, похожий на раздавленного паука; одной рукой он прикрывал голову, как будто защищаясь от ударов.
Эндрю отвернулся. Они не общались с тех пор, как Эндрю привёл Тессу в «каббину».
Две недели Пупс не ходил в школу. Эндрю отправил ему пару эсэмэсок, но Пупс не отвечал. Его страница на «Фейсбуке» не обновлялась со дня юбилея Говарда Моллисона.
Неделю назад Тесса неожиданно позвонила Прайсам, сказала, что Пупс признался в отправке сообщений под ником «Призрак_Барри_Фейрбразера», и принесла свои глубокие извинения за всё, что им пришлось пережить.
— И как же он пронюхал насчёт моего компьютера? — гремел Саймон, наступая на Эндрю. — Как этот выродок Пупс Уолл прознал, что после работы я беру халтуру?
Единственным утешением служило то, что отец не знал всей правды, иначе он, вопреки заступничеству Рут, избил бы его до полусмерти.
Эндрю не мог понять, зачем Пупс взял всё на себя.
Возможно, в нём заговорило самолюбие, желание прослыть их «мозгом», самым опасным и самым порочным из всех. В любом случае Пупс натворил дел гораздо больше, чем предполагал. Имея заботливых родителей, живя в своей уютной комнатке, он и представить не мог, что значит быть сыном Саймона Прайса, — так думал Эндрю, стоя в прихожей.
Дверь на кухню оставалась открытой, и до Эндрю донёсся разговор Уоллов.
— Нам пора, — сказала Тесса. — У него есть моральные обязательства, и он должен пойти.
— Но он и без того достаточно наказан, — возразил Кабби.
— Я тащу его туда не в наказание…
— Разве? — резко сказал Кабби. — Опомнись, Тесса. Думаешь, кто-нибудь хочет его там видеть? Ты поезжай, а Стю может остаться со мной.
