А потом наполнил раковину водой и стал мыть бокалы, не поместившиеся в посудомойку.
Алкоголь действовал не так, как дурь. От него внутри образовалась пустота, в которой зрело желание кому-нибудь врезать, например Пупсу.
Прошло совсем немного времени, и он понял, что стрелка пластмассовых кухонных часов перескочила с двенадцати на час ночи; гости начали расходиться. Ему сказали идти в гардероб и подавать пальто. Это оказалось непосильной задачей, и он нетвёрдой походкой убрался в кухню, бросив Сухвиндер одну.
Саманта в одиночестве подпирала холодильник, не выпуская из рук бокал. У Эндрю замелькало перед глазами: сцена превратилась в серию стоп-кадров. Гайя так и не вернулась. Зависла с Пупсом. Саманта что-то говорила. Тоже пьяная. Он её больше не стеснялся. К горлу подступала неудержимая тошнота.
— …Ненавижу чёртов Пэгфорд… — проговорила Саманта, — а ты ещё молод, уноси ноги.
— Да, — сказал он, не чувствуя своих губ. — Так и сделаю. Обязательно.
Она убрала ему волосы со лба и сказала «милый».
Образ Гайи, засунувшей язык Пупсу в рот, грозил заслонить собой всё остальное. От разгорячённой кожи Саманты волнами исходил запах её духов.
— Команда — отстой, — выдавил Эндрю, тыча пальцем ей в грудь.
Но Саманта, по всей видимости, не расслышала; её обветренные губы оказались тёплыми, а огромный бюст придавил его сверху, спина её была такой же ширины, как у него…
— Какого дьявола?
Дородный мужчина с коротко стриженными седеющими волосами отшвырнул Эндрю на сушильную решётку и потащил Саманту из кухни.
У Эндрю возникло туманное ощущение, что произошла какая-то неприятность, а стоп-кадры множились до тех пор, пока он на шатких ногах не доковылял до мусорного ведра, где его вывернуло, и ещё раз, и ещё, и ещё…
— Извините, сюда нельзя! — услышал он голос Сухвиндер. — Здесь не пройти!
Эндрю плотно завязал мусорный мешок со своей рвотой. Сухвиндер помогла ему привести в порядок кухню. Потом его стошнило ещё дважды, но оба раза он успел добежать до туалета.
Часы показывали почти два ночи, когда потный, но улыбающийся Говард отблагодарил их и распустил по домам.
— Молодцы, отлично поработали, — сказал он. — Значит, до завтра. Отлично… а где, кстати, мисс Боден?
Эндрю предоставил Сухвиндер что-нибудь наврать. На улице он отцепил велосипед Саймона и повёл его в ночь.
Долгая прогулка по холоду до самого Хиллтоп-Хауса проветрила ему голову, но не облегчила ни горечи, ни страданий.
