— Я был приглашён на это заседание с тем, чтобы ввести вас в курс происходящего на уровне округа, — мягко проговорил Обри. — Только и всего, доктор Джаванда.
— Прошу вас, Элен, — обратился Говард к женщине, которая уже давно тянула руку, чтобы получить слово.
Её выступления Парминдер не слышала. Она совершенно забыла о документах, накрытых повесткой дня, — Кей Боден корпела над ними не одну неделю: статистические данные, случаи успешной реабилитации, разъяснение преимуществ метадона перед героином, анализ последствий героиновой зависимости, как материальных, так и социальных.
Зал вдруг сделался каким-то жидким, нереальным; она уже чувствовала, что находится на грани взрыва, равного которому у неё не случалось, но места для сожаления не было, как не было возможности себя остановить; оставалось только смотреть на себя со стороны; поздно, слишком поздно…
— …Культура распределения, — говорил Обри Фоли. — Эти люди буквально ни дня в своей жизни не работали.
— Давайте признаем, — сказал Говард, — что проблема решается легко. Прекратите употреблять наркотики! — С примирительной улыбкой он повернулся к Парминдер. — У них есть такое понятие — «ломка», правильно, доктор Джаванда?
— Так вы считаете, что наркозависимость — это их частное дело, а им надо просто взять и изменить своё поведение? — спросила Парминдер.
— Если коротко — да.
— Пока они не обошлись государству ещё дороже.
— Вот имен…
— А знаете ли вы, — во весь голос произнесла Парминдер на волне беззвучного взрыва, — во сколько десятков тысяч фунтов обошлись государству вы, Говард Моллисон, вследствие своей полной неспособности прекратить обжорство?"
"От шеи к щекам Говарда поползло густое винно-красное пятно.
— Задумались ли вы о стоимости шунтирования, медикаментов, длительного пребывания в стационаре? — гремела Парминдер. — Об услугах врачей, к которым вы обращаетесь со своей астмой, повышенным давлением и мерзкой сыпью — исключительно потому, что не желаете расстаться с лишним весом?
Когда Парминдер сорвалась на крик, другие члены совета запротестовали; Ширли вскочила.
Но Парминдер пошла вразнос: она по-прежнему кричала, судорожно сгребая бумаги, разлетевшиеся по столу от её отчаянной жестикуляции.
— А как же врачебная тайна? — взвизгнула Ширли.
