— Почему? Ну почему? Ты снова пытаешься подражать этой девочке из Лондона — хочешь произвести на неё впечатление? Яс и Радж никогда себя так не ведут, никогда… а ты почему? Что с тобой такое? Ты гордишься своей ленью и неряшливостью? Думаешь, это круто — строить из себя хулиганку? Как, по-твоему, я себя чувствовала, когда Тесса мне это рассказывала? Чтобы мне на работу звонили из школы… какой позор… мне смотреть на тебя противно, слышишь? Мы недостаточно тебе даём? Мы недостаточно помогаем? Что с тобой такое, Сухвиндер?
В отчаянии Сухвиндер попыталась вставить хоть слово в эту тираду — и упомянула Кристал Уидон.
— Кристал Уидон! — вскричала Парминдер. — Эта дурища! Зачем ты её слушаешь? Ты не сказала ей, как я пыталась вытащить её бабку с того света? Не сказала?
— Я… Нет…
— Если будешь слушать таких, как Кристал Уидон, можешь поставить на себе крест! Или это твой потолок, а, Сухвиндер? Хочешь прогуливать уроки, прислуживать в кафе и остаться без образования? Этому ты научилась, махая веслом в одной команде с Кристал Уидон, — опускаться до её уровня?
Сухвиндер вспомнила, как Кристал со своей шайкой выжидала момент, чтобы перебежать дорогу.
Как же мама не понимает? Час назад у Сухвиндер ещё теплилась надежда её переубедить, по крайней мере насчёт Пупса Уолла…
— Вон с моих глаз! Иди! Я ещё с отцом поговорю, когда он вернётся… Иди прочь!
Сухвиндер поднялась наверх. Ясвант спросила из своей комнаты:
— Что за крики?
Сухвиндер не ответила. Она прошла к себе, закрыла дверь и опустилась на край кровати.
Что с тобой такое, Сухвиндер? Мне смотреть на тебя противно. Ты гордишься своей ленью и неряшливостью?
Чего она ожидала? Распростёртых объятий и утешений? Когда вообще Парминдер обнимала её или прижимала к себе? От лезвия, спрятанного в плюшевом кролике, и то больше утешения. Но желание порезать себя до крови, перерастающее в потребность, нельзя было утолить при дневном свете, когда вся семья бодрствовала, а отец ещё только направлялся домой.
Глубокое море отчаяния и боли, захлестнувшее Сухвиндер и готовое выплеснуться наружу, запылало огнём, будто на поверхности вспыхнула нефть.
«Пусть знает, каково это».
Она встала, в несколько шагов пересекла свою спальню и, плюхнувшись на стул, замолотила по клавиатуре."
"Сухвиндер, как и Эндрю Прайс, заинтересовалась, когда тот непутёвый временный преподаватель информатики попытался пустить им пыль в глаза своими знаниями.
