Сквозь страх, сквозь жалость и ненависть к себе пробилось жгучее, саднящее чувство несправедливости; оно смело в сторону путы тревог и ужасов, которые, что ни день, связывали Сухвиндер по рукам и ногам; она подумала о Кристал и её приспешницах, замышляющих расправу; подумала о Пупсе, который на уроках математики нашёптывал всякие гадости ей в спину, и о том сообщении, которое она накануне вечером стёрла со своей страницы в «Фейсбуке»:
Лесбия́нство, -а. Cущ. ср. р. Сексуальное влечение женщины к женщине. Тж. сапфизм.
— Я не знаю, откуда ей это известно, — ответила Сухвиндер; в ушах у неё стучала кровь.
— Известно что? — переспросила Тесса всё с тем же озабоченным видом.
— Что на мою маму написали жалобу насчёт её прабабушки. Кристал и её мать не общаются со своими родственниками. Разве что, — задумалась Сухвиндер, — ей сказал Пупс?
— Пупс? — недоумённо переспросила Тесса.
— Ну да, вы же знаете, они встречаются, — сказала Сухвиндер. — Он гуляет с Кристал. Наверное, он ей и сказал.
С горьким удовлетворением она наблюдала, как лицо Тессы теряет последние остатки профессионального спокойствия.
IX
Кей Боден не желала больше переступать порог дома Майлза и Саманты. Она не могла смириться с тем, что они стали свидетелями чудовищного безразличия Гэвина, и не собиралась прощать Майлзу его отношение к «Беллчепелу» и снисходительный смех, а им с женой обоим — уничижительные высказывания о Кристал Уидон.
Несмотря на извинения Гэвина и его вялые признания в нежных чувствах, Кей так и видела, как он сидит нос к носу с Мэри на диване; вскакивает, чтобы помочь ей убрать тарелки, и уходит с ней в темноту.
Когда Гэвин через пару дней рассказал ей, что ужинал у Мэри, Кей еле удержалась от колкости: у неё в доме на Хоуп-стрит он ел только гренки.
Возможно, ей не пристало плохо отзываться о Вдове, которую Гэвин чтил, как Деву Марию, однако насчёт Моллисонов не грех было и высказаться.
— Я не в восторге от Майлза.
— Ну, это же не близкий мой друг.
— Лично я считаю, что его избрание приведёт к закрытию наркологической клиники.
— Его избрание вряд ли что-нибудь изменит."
"Апатия Гэвина, его безразличие к чужой беде всегда возмущали Кей.
— А от кого можно ждать поддержки «Беллчепела»?
— Наверное, от Колина Уолла, — ответил Гэвин.
Так и получилось, что в ближайший понедельник, в восемь вечера, Кей прошла по дорожке к дому Уоллов и позвонила в дверь. С крыльца она разглядела припаркованный через три дома красный «форд-фиеста», принадлежавший Саманте Молиссон.
