— Всё путём, Терри?
— Оббо не появился? — спросила она парня, курившего у стены возле винного магазина.
Шрамы обжигали затылок, будто свежие.
Он помотал головой, пожевал и блудливо ухмыльнулся. Она заспешила дальше. Её донимали неотвязные мысли об этой инспекторше из социалки, о Кристал и Робби; опять эти липкие мухи — прямо как соседки, что берутся судить; где им понять, что такое ломка?
(Из больницы бабуля Кэт привезла её к себе и поселила в отдельной комнате. Эта была самая чистая, сама красивая комнатка, в какой только бывала Терри.
Она блаженствовала три дня; когда бабушка, поцеловав её на ночь, затворяла за собой дверь, Терри садилась в кровати и начинала переставлять украшавшие подоконник безделушки. Чего там только не было: звенящие стеклянные цветки в стеклянной вазочке, розовый пластмассовый грузик с ракушкой внутри… А главное — её любимица: вставшая на дыбы глиняная лошадка с дурашливой улыбкой на морде.
— Я лошадок люблю, — говорила она бабушке.
От школы она ездила с классом — пока ещё мама её не бросила — на сельскохозяйственную выставку.
Их подвели к огромному вороному битюгу в сбруе. Терри единственная осмелилась его погладить. Её околдовывал запах. Обхватив мощную, как столб, ногу с белым копытом, она ощутила под шерстью живую плоть, а учительница забеспокоилась: «Отойди, Терри, отойди!» — но улыбчивый старый конюх сказал, что, мол, ничего страшного, Самсон не обидит такую хорошую девочку.
У глиняной лошадки масть была не такая: туловище жёлтое, а хвост и грива — чёрные.
— Хочешь — возьми себе, — предложила бабушка Кэт, и Терри задохнулась от восторга.
Но на четвёртый день приехал отец.
— Собирайся домой, — сказал он с таким выражением, что она тут же струхнула. — Нечего тебе делать у этой старой коровы. Нечего, нечего. Я кому сказал, поганка ты этакая?
Бабушка Кэт перепугалась не меньше Терри.
— Микки, не надо, — завыла она.
Соседи стали выглядывать из окон. Бабушка Кэт тянула Терри за одну руку, отец — за другую.
— Я кому сказал, домой!
Он ударил бабушку в глаз.
Потащил Терри в машину. А дома избил кулаками и ногами, да так, что на ней живого места не осталось.)
— Оббо не видала? — издали крикнула Терри, завидев его соседку. — Он приехал?
— Без понятия, — процедила та и отвернулась.
(Когда Майкл не бил Терри, он вытворял с ней такое, о чём она и говорить не могла. Бабушка Кэт больше не появлялась. В тринадцать лет Терри сбежала, но не к бабуле — там бы отец её сразу нашёл.
