Кристал проснулась, содрогаясь от ужаса, отвращения и дурноты.
— Скотина он, — бросила она.
— Это длинный такой тип, бритоголовый, с татушкой на затылке? — уточнил Пупс, который на минувшей неделе вторично промотал школу и отправился в Филдс, где битый час просидел на каком-то парапете, наблюдая за происходящим; его внимание привлёк лысый парень, который возился у раздолбанного белого пикапа.
— Не, это Пайки Причард, — сказала Кристал, — если ты его на Тарпен-роуд видал.
— Чем он занимается?
— Без понятия.
Спроси Дейна — он с братом его по корешам.
Но ей было приятно, что Пупс проявляет интерес; обычно его не тянуло с ней разговаривать.
— Условный срок мотает.
— По какой статье?
— Одного парня розочкой пописа́л.
— За что?
— А я знаю? Меня там не было, — сказала Кристал.
Она была счастлива и, как всегда в подобных случаях, начала заноситься. Если не считать истории с бабулей Кэт (но в конце-то концов, та ведь не умерла; может, ещё и оклемается), в последние недели две всё складывалось неплохо.
Терри опять стала ходить на реабилитацию, а Кристал следила, чтобы Робби не пропускал детский сад. Попка у него почти зажила. Инспекторша вроде была довольна, хотя этих фиг поймёшь. Кристал каждый день ходила в школу и только в понедельник (или в среду?) пропустила занятие с Тессой. Почему — она и сама не знала. По привычке, наверное.
Она снова покосилась на Пупса. Ей даже в голову не приходило, что у них что-нибудь может замутиться; он сам это начал, когда выделил её из всех на дискотеке в актовом зале.
Пупса знали все; некоторые его шуточки передавались из уст в уста, как телевизионные остроты. (Кристал делала вид, что у них дома есть телевизор. Она смотрела разные передачи у подружек и у бабушки, так что ей не составляло труда напускать на себя умный вид. «Ага, отстой полный»; «Знаю-знаю, чуть не уписалась», — вставляла она, когда другие начинали обсуждать какие-нибудь программы.)"
"Пупс представлял себя на месте парня, которого полоснули разбитой бутылкой: как зазубренный осколок вспарывает нежные ткани лица, как рассекает нервы, как воздух жалит открытую рану, из которой хлещет кровь.
Кожа вокруг рта вдруг сделалась сверхчувствительной, как будто на ней образовался шрам.
— Дейн по-прежнему финку с собой носит? — спросил он.
— А ты откуда знаешь, что у него финка есть? — насторожилась Кристал.
— Он ею Кевину Куперу угрожал.
— А, да, — вспомнила Кристал. — Купер — такой блевотный порошок, скажи?
— Это уж точно.
