Она не могла забыть, как он, приземистый, раскрасневшийся, учил Парминдер танцевать джайв, как смешно передразнивал Говарда Моллисона, задумавшего уничтожить Филдс, и насколько тактично советовал Колину не придавать значения подростковым закидонам Пупса и не искать в них преступного умысла."
"Тессе страшно было подумать, какие последствия будет иметь для сидящего рядом с ней человека потеря Барри Фейрбразера и как теперь закрывать зияющую брешь, которая образовалась с его внезапным уходом; её страшило, что Колин дал покойному невыполнимую клятву и до сих пор не понял, какую неприязнь испытывает к нему Мэри, — его постоянно тянуло с ней побеседовать.
А за всеми скорбными тревогами Тессу червячком подтачивало неотвязное и привычное беспокойство — Пупс: как бы он не взбрыкнул, как бы не сбежал перед поездкой на кладбище, а если сбежит (возможно, это было бы к лучшему), как выгородить его перед Колином.
— В завершение прощальной церемонии прозвучит песня, выбранная дочерьми Барри — Нив и Шивон: она много значила для них самих и для их отца, — объявил викарий.
Судя по его тону, он снял с себя ответственность за то, что должно было сейчас произойти.
Барабанная дробь вырвалась из замаскированных динамиков так резко, что прихожане вздрогнули. Громкий американский голос выводил «ах-ха, ах-ха», а потом вступил рэпер Джей-Зи:
Good girl gone bad —Take three —Action.No clouds in my storms…Let it rain, I hydroplane into fameComin’ down with the Dow Jones…Многие решили, что это досадная накладка; Говард и Ширли обменялись возмущёнными взглядами, но никто не подумал отключить звук или извиниться перед прихожанами.
А песню уже продолжил мощный чувственный женский голос:
Yo u had my heartAnd we’ll never be worlds apartMaybe in magazinesBut you’ll still be my star…[10]Все те же доверенные лица несли плетёный гроб к выходу; Мэри с детьми шла следом.
…Now that it’s raining more than everKnow that we’ll still have each otherYou can stand under my umbuh-rellaYou can stand under my umbuh-rella[11]Прихожане тоже потянулись к дверям, стараясь не пританцовывать.
II
Эндрю Прайс осторожно вывел из гаража отцовский гоночный велосипед и удостоверился, что не поцарапал машину. По каменным ступеням и по дорожке он пронёс велик на себе, а за калиткой поставил одну ногу на педаль, оттолкнулся, проехал несколько метров, как на самокате, и только потом перекинул другую ногу через седло.
