Приглушённый лязг, гулкий топот и тихие шорохи оживляли пыльный воздух: люди тянулись сплошным потоком и выстраивались сзади, вдоль левой стены. Немногочисленные оптимисты на цыпочках бродили по проходу, высматривая, куда бы втиснуться. Говард сидел неподвижным утёсом, но вдруг Ширли постукала его по плечу и шепнула:
— Обри и Джулия!
Говард обернулся всем своим массивным корпусом и помахал программкой церковной службы, чтобы привлечь внимание четы Фоли. Те заспешили по голубой дорожке: высокий, худой, лысоватый Обри, одетый в тёмный костюм, и Джулия, чьи бледно-рыжие волосы были стянуты на затылке в низкий пучок.
Они благодарно заулыбались, потому что Говард подвинулся, утрамбовал остальных и удостоверился, что мужу и жене Фоли будет просторно."
"Саманту так стиснули между Майлзом и Морин, что с одного боку в неё впивалась острая кость, а с другой — связка ключей мужа. Она недовольно поёрзала, чтобы отвоевать себе хоть сантиметр пространства, но Майлзу и Морин двигаться было некуда, и ей осталось только глазеть перед собой и мстительно вспоминать Викрама, который ничуть не утратил своей привлекательности за тот месяц с небольшим, что она его не видела.
Он был вызывающе, неоспоримо, абсурдно хорош собой. Длинные ноги, широкие плечи, плоский живот под рубашкой и брюками, карие глаза в опушке густых чёрных ресниц — он выглядел как бог в сравнении с другими мужчинами Пэгфорда, рыхлыми, бесцветными и обрюзгшими. Когда Майлз, нагнувшись вперёд, стал любезничать с Джулией Фоли, его ключи едва не пропороли Саманте бедро, и она вообразила, как Викрам рвёт застежку её тёмно-синего платья, а под ним даже не надета (что не соответствовало действительности) тщательно подобранная в цвет комбинация, скрывающая глубокий каньон её бюста…
Скрипнули органные регистры, а затем наступила тишина, нарушаемая только настойчивым мягким шорохом.
Доверенные лица, которые несли гроб, оказались до странности разнокалиберными: братья Барри, шедшие впереди, были пяти футов и шести дюймов росточку каждый, а шедший сзади Колин Уолл возвышался на две головы, отчего гроб в задней части был вздёрнут кверху.
Причём гроб этот был изготовлен не из полированного красного дерева, а из плетёных прутьев.
«На пикник, что ли?!» Возмущению Говарда не было предела.
Многие не могли скрыть своего удивления, когда мимо проплывал ивовый короб, но некоторые знали его предысторию.
