Стоя рядом с сыном на краю дорожки, она приветствовала знакомых грустными улыбками и жестами, а сама не переставала спорить с Пупсом, но из чувства приличия почти не размыкала губ. Посреди дорожки чинно беседовали депутаты местного самоуправления — довольно пёстрая компания: лысеющие головы, толстые стёкла очков, несколько чёрных соломенных шляпок и ниток искусственно выращенного жемчуга. Члены сквош— и гольф-клубов обменивались сдержанными приветствиями; университетские однокашники, издали узнавая друг друга, сбивались в кучку, а вокруг этих персонажей кишело едва ли не всё население Пэгфорда в самых добротных одеждах неярких расцветок.
В воздухе негромко рокотали голоса; повсюду мельтешили внимательные, выжидающие лица.
— Прошу тебя, Стю. Он был папиным другом. Хоть раз потерпи.
— Меня никто не предупреждал, что придётся здесь торчать до опупения. Ты сама говорила, что к полдвенадцатого эта бодяга закончится…
— Придержи язык. Я говорила, что около половины двенадцатого мы выйдем из церкви Архангела Ми…
— …и я решил, что сразу можно будет свалить, непонятно, что ли? Мы уже с Арфом договорились.
— Но ты обязан присутствовать на похоронах — твой отец понесёт гроб! Позвони Арфу и договорись на завтра.
— Завтра он не сможет. Тем более у меня с собой мобильника нет. Кабби сказал, в церковь с мобильником нельзя.
— Не называй отца Кабби. Я тебе свой дам, — сказала Тесса, роясь в карманах.
— Я номер наизусть не помню, — на голубом глазу соврал Пупс.
Накануне Тесса и Колин ужинали вдвоём: Пупс сел на велосипед и укатил к Эндрю «делать проект по английскому».
Во всяком случае, так он сказал матери, а она сделала вид, что поверила. Ей было только легче, если Пупс убирался из дому и не изводил Колина.
Ладно хоть надел новый костюм, купленный Тессой в Ярвиле. В третьем магазине она потеряла терпение: сын, долговязый и неуклюжий, в любом костюме смотрелся как огородное пугало, и она в раздражении подумала, что он нарочно паясничает — захотел бы, так приосанился, чтобы выглядеть по-человечески.
— Ш-ш-ш, — подстраховалась Тесса.
Пупс и не собирался ничего говорить, но к ним приближался Колин, за которым тянулись Джаванды, — похоже, от волнения он взял на себя ещё и обязанности распорядителя: суетился у ворот, встречал вновь прибывших. Парминдер в своём сари казалась тощей, как скелет; за ней тащился её выводок; зато Викрам в тёмном костюме выглядел просто клёво, как герой экрана.
