Девчонка оказалась поразительно красива той самой юной, свежей красотой и при этом сильно напоминала фарфоровую куколку в красивом платьишке.
– Бал? – сонно пробормотала я. – Поздравляю. Это же хорошо!
– Лиззи! – девчонка надулась и плюхнулась на кровать. – Ты совсем за меня не радуешься!
Я радовалась. Наверное. Сложно это осознать, когда смотришь по сторонам и понимаешь, что все вокруг такое знакомое-незнакомое. Я совершенно уверена, что никогда в жизни не видела эту роскошную комнату, кровать с нежно-малиновым балдахином, на которой, кажется, может разместиться целая футбольная команда, очень красивые витражные окна.
Я никогда здесь не была, но каждый уголок оказался мне знаком до боли. Откуда-то в моей голове жило знание, что там, на книжных полках спрятана небольшая коробка с конфетами, которые я ела вечером, оставшись одна. И еще ко мне откуда-то совершенно нелепым образом пришло осознание, что эта девочка – моя младшая сестра Китти. Что совершенно не могло быть правдой! Ведь я – единственный ребенок в семье.
Так, кажется, от этой милой змейки, встретившейся на моем пути, я уже начала ловить глюки! Но какой все-таки правдивый, осязаемый сон. Я даже о столб, держащий балдахин умудрилась стукнуться, сползая с постели!
И локоть у меня болел так, что я могла гарантировать – будет синяк!
– Лиззи, ты как всегда, – покачала головой куколка, прижимая ручки к груди.
– Так что ты там говорила про бал? – осторожно поинтересовалась я, пытаясь сообразить, почему я так хорошо все понимаю в этом сне.
И отчего все кажется настолько реальным. Пока девчонка – Кэтти? А нет, Китти – продолжала щебетать, я пропускала ее слова мимо ушей и оценивала ситуацию. Что-то меня в происходящем смущало, но что именно – я понять не могла.
– Лиззи, поможешь мне выбрать платье? – спросила тем временем девчонка, а я кивнула. При этом сама едва не споткнулась о длинное платье, в котором спала. Или это ночная сорочка? Сложно сказать, я в принципе ничего ниже колена не носила обычно.
В такой одежде я чувствовала себя некомфортно.
– Как думаешь, мне больше подойдет розовый или белый? – продолжала интересоваться Китти. – Может, тогда сын графа Эмберли поймет, наконец, что я взрослая, и обратит на меня внимание? Он мне так нравится!
– Милая, ты еще столько сыновей графа… – я запнулась, пытаясь вспомнить, как там фамилия аристократа, – Эмберли на своем веку повидаешь.
