Ее прислали меня выпустить, а она так все подстроила, чтобы я бежала через овраги и желательно в одном из них свернула себе шею.
Старалась для подружки как могла. Вот только как она сама себя к стулу привязала?
— За ней брат приехал, Масуд ваш, ему Хамзат позвонил, чтобы он сестру забрал, — вдруг говорит его тетка, высокая и худющая как рыба-игла. — А она сбежала.
Ну вот и настало время сказать всю правду.
— Они сговорились, Хамзат и Максуд, — говорю, глядя на Азата и маму, — я бы так просто не ушла, Максуд хотел…
— Тебе лучше пройти в дом, Марта, — обрывает меня Азат.
У матери бегают глаза.
— Но ведь Максуд… — пытаюсь протестовать.
— Пойдем, дочка, — берет меня мама под руку, отворачивается и шепчет так, чтобы только я слышала: — Отец все знает. Он выслал Максуда, ни к чему выносить это на люди.
— Ну раз у вас нет претензий, мы пойдем, — говорит один из полицейских, они раскланиваются с Азатом и идут к патрульной машине.
— Подождите, что значит, нет претензий? — растерянно поворачиваюсь к Азату.
— Меня же украли!
— Как украли, так и вернули бы, — жестко отвечает Азат. — Все, уходите, оставьте нас с дочерью.
Он машет рукой в направлении ворот, но тут моя неугомонная свекруха снова подбоченивается.
— Ну уж нет. Я требую осмотра. Пускай ее осмотрит женский врач, чтобы все убедились, что мой сын честный человек. Ваша дочь девственница как и была!
Упс! А вот тут незадачка. Закусываю губу и чувствую, как щеки покрываются румянцем.
«Все, Мадина, поздно.
Теперь я не остановлюсь…»
— Ну, хорошо, — растерянно говорит мама и поворачивается ко мне. — Надо ехать, дочка.
— Не надо, мама, — отнимаю руку.
— Но почему? — она удивленно смотрит, и я отвечаю беззвучно, одними губами:
— Потому что я больше не девственница.
Глава 7
Мама смотрит на меня и молчит. Молчит так долго, что я начинаю волноваться, не потеряла ли она сознание стоя и с открытыми глазами.
Но она берет себя в руки, а меня за локти, и ведет в дом.
— Я уведу Марту, — негромко говорит она мужу. Тот если и удивлен, то не подает виду. Согласно кивает и поворачивается к притихшим женщинам, заложив руки за спину.
Вот за что я уважаю местных мужчин, они умеют «держать лицо». У Азата на лице ни один мускул не дрогнул, не то что моя несостоявшаяся родня. Вертятся как ужи на сковородке, галдят.
— Ну что вы опять раскричались, — морщится отчим, — сороки.
— Я требую осмотр! — кричит мать Хамзата.
