— Я обычно всегда так работаю, — пожимает плечами Аверин, — это мой стиль. На живца. Должен заметить, самый действенный.
— Разве нельзя было придумать что-то другое?
Константин Маркович демонстративно поджимает губы.
— В прошлый раз меня подключили уже в процессе, можно сказать, на завершающей стадии. В итоге эти двое устроили феерическую гонку на вертолетах в лучшем стиле голливудских боевиков — с перестрелками и воздушными боями. С учетом того, что Данилевский тогда был реально привязан к креслу, а боевой опыт Антона имеет определенный срок давности, сами понимаете, какой был результат.
И в этот раз я согласился принять во всем этом участие исключительно при условии, что всю операцию от начала до конца разрабатываю я. У меня все продумано. И ни разу, услышьте меня, Марта Константиновна, ни единого раза мой план не давал осечку.
— А вы вообще кто? — смотрю на него с определенной долей восхищения. Такого самомнения я в своей жизни еще не встречала.
— Я решаю определенные задачи, — туманно отвечает Аверин, — чаще всего, когда больше никто не может их решить.
И я уже заработал определенную репутацию, которую у меня нет ни малейшего желания терять. Так что я заведомо не берусь за работу, если не уверен в успехе. К тому же у меня семья и дети, поэтому с некоторых пор я предпочитаю проекты, где любой риск сведен к минимуму.
Он встает и уходит, а через несколько минут возвращается и ставит передо мной тарелку с нагретыми бутербродами и горячий чай.
— Вы? — говорю потрясенно. — Вы подогрели мне бутерброды?
— Разве я похож на снеговика, у которого вместо рук торчат ветки? Что может мне помешать нагреть в микроволновке бутерброд?
— Нет, но вы такой.
.. — ищу подходящие слова, не нахожу и сдаюсь. — Спасибо, Константин Маркович.
Он облокачивается о спинку дивана, на котором я сижу, и говорит очень убедительно, при этом буквально надо мной нависая.
— Марта, там замок забит спецназом. Селим прямо сейчас дает показания. Он готов сотрудничать с властями и будет делать все, что ему скажут.
Буквально через пару часов Данбеков сам полезет в ловушку, которую мы ему приготовили. Но для этого нужен Давид. Живой и настоящий. А вам нужно съесть эти бутерброды, выпить чай и лечь спать. Это будет лучше всего и для вас, и для вашего ребенка.
Живой и настоящий...
Вскидываю голову. Силуэт за плотной шторой в светящемся окне, сидящий в кресле и выворачивающий мне душу...
— Когда мы пролетали над замком, я видела в окне манекен? — спрашиваю Аверина.
