– Одни проблемы со мной, даже Егор не выдержал. Восемь лет… восемь… – сильнее прижимаюсь к сестре. Ее запах родной и уютный, и кажется, даже теплее становится на душе, пока я выговариваю все. – Я постоянно торчала на работе, у него командировки эти, ненавистные перелеты. Все эти проблемы, когда я просила его пролечиться. Уговаривала. Врачи эти! Клиники! А что, мне было легче?! Но я же не пошла налево, Влад, ну не пошла ведь! А он не выдержал! Пока я горстями глотала таблетки и была на уколах, он просто пошел и другой ребенка сделал! Но это ладно! Я бы ещё поняла его! Если бы он пришёл ко мне! С самого начала честно признался, сказал бы, что так и так! Ну вот получилось, да! Давай что-то решать! Но он ведь не пришёл! Два года! Целых два! Он мне врал каждый раз, когда ложился в нашу постель! У меня выкидыш был, а он к ней ездил беременной! Ну как же так можно?!
Рыдания не прекращаются, становятся сильнее.
Надо остановиться, надо, но я не могу. Наверное, мне нужно все это проговорить, прочувствовать в последний раз и отпустить навсегда.
Тело дрожит, горло сжимает невидимая рука, да так сильно, что вдохи выходят рваные.
– А Аскар… ты его видела? Да на него каждая женщина от пяти до восьмидесяти слюни пускает! Я боюсь, Влад, – голос внезапно понижается до шепота, и дальше я продолжаю едва слышно. – Мне страшно, что я никогда уже никому не смогу доверять. Любое подозрение, звонок, задержка на работе будут восприниматься, как то самое. Я не хочу сама себя загонять. И того, кто рядом будет. Потому что в моем прошлом он не виноват.
Но… но как не думать об этом?! От подозрений уже никуда не деться. Доверие? Что это за штука такая, когда треть жизни теперь просто перечеркнута. Егор, видимо, еще и с Ингой спал, об этом даже думать тошно. Конечно одной легче, чтобы меня не засасывало все это. И теперь что-то новое пробовать уже страшно: кажется, всё заранее обречено на провал. И все обещания окажутся пустотой. А я теперь буду мамой. Мне страдать будет некогда. Я ведь и одна смогу, правда? Я смогу, Влад?
– Нет, Оль, одной не легче.
Совсем не легче. Поверь мне. Ты же сама говорила мне, помнишь? Рискни. Доверься. Только один шанс. Подари его. Просто я не верила только Демиду, и простить было очень сложно именно его. Перешагнуть, забыть. А ты теперь не веришь никому. Но это неправильно. Не все такие, как Егор. А ты очень смелая. И сильная, Оль. Но я как никто знаю, как иногда хочется быть слабой.
– Я не могу себе этого позволить, – сдавленный шепот.