Доказательств у него не было, но могло хватить и намеков! Жаль… Пришлось мне сделать первый ход. Заметьте! – он воздел указательный палец. – Я умею ценить достойных противников!
– Так что же он вам все-таки сказал? – поинтересовалась я. – Неужто вы не запомнили? Не так часто вам отказывают, я полагаю…
– О, вы правы, – усмехнулся Таваль. – Я помню его слова… Когда я предложил ему выплатить долги за имение, заложенное еще дедом его жены, да еще кое-что впридачу, Лагарста задрал нос вот этак, – он скроил высокомерную мину, – и заявил: мол, честь его не продается ни за какие деньги, а сыновьям лучше быть детьми убитого при исполнении офицера, нежели детьми продажной твари.
Сильно сказано! Но толку-то? – Он усмехнулся. – Когда же я спросил, как он относится не к собственной жизни, а к жизни жены и детей…
– Ну же? – подбодрила я.
– Он закатил мне пощечину, – с явной неохотой ответил Таваль. – Попросту, как деревенский мужик. И сказал… уж простите, госпожа Нарен, воспитание мне не позволяет повторить те слова, которыми назвал меня арнай Лагарста! Смысл, однако, состоял в том, что я… гхм… человек бесчестный, а потому он готов ожидать от меня любой подлости.
Но, дескать, на такой случай у него припасены какие-то письма…
– Вы не рискнули тогда что-либо предпринять, – кивнула я.
Все это присутствовало в воспоминаниях Лауриня: и негромкие, но злые голоса собеседников, и звук оглушительной затрещины, разорвавший эту вязкую полутишину… И главное – слова. Те самые. Лауринь запомнил мало, слишком напугался тогда, но все-таки…"
"– Увы, да, – невесело хмыкнул Таваль.
– Кто знает, кому были адресованы те письма! Я решил действовать иначе.
– Просто убрать Лагарсту вам показалось слишком простым решением? – спросила я.
– Ну да, – хмыкнул Таваль. – Куда интереснее было наблюдать, как он бесится, не в силах ничего предпринять! О, это одна из лучших моих затей… – Он прижмурился. – Преступление против чести для такого, как Лагарста… Вы понимаете, верно?
– О да! – искренне сказала я, следя за Тавалем с брезгливым любопытством.
– Я знал, что вы оцените, – серьезно произнес он. – Представьте себе, он и в ссылке не угомонился! У него нашелся дружок… как его… Старсис! Они все пытались выяснить, что же я затеваю. Пришлось даже на некоторое время приостановить работу. Впрочем, я занимался другими делами… Времени у них на это ушло немало, я даже заскучал, – Таваль усмехнулся. – Если бы я в том разговоре с Лагарстой не обмолвился, чьему пути следую, он бы так и не додумался.
