Только в доме я смогла расслабиться – он достаточно защищен, чтобы не бояться таких вот шпионов.
– Вы молодец, Лауринь, – сказала я искренне. – Как вы догадались?
– Ну… – Лейтенант уставился на носки своих сапог. – Вы, госпожа Нарен, конечно, иногда… ну… бываете резки… Но чтобы без повода – такого я не помню. Значит, у вас была причина на меня накричать… А потом я увидел, как вы смотрите на эту птицу…
– Чýдно, – весело сказала я. – Сценку мы разыграли превосходно. Не уверена, что тот, кто за мной следил, поверил в этот спектакль целиком и полностью, но будем надеяться на лучшее…
– Госпожа Нарен, а шкатулка? – вспомнил Лауринь.
– Сейчас посмотрим, – ответила я; шкатулку в дом уже принес Дим, спрятав в соломе для растопки очага на кухне. Хорошо иметь нерассуждающих слуг: Рима передала конюху, что было велено, а он исполнил, не задумываясь, зачем это может быть нужно. – Правда, не думаю, чтобы в письмах, если там действительно какие-то письма, открытым текстом было написано о догадках вашего отца…
В шкатулке оказалось не так уж мало бумаг.
Позже нужно будеть прочесть их все, но сейчас меня интересовали только письма с самыми поздними датами. Старсис, честь ему и хвала, хранил не только входящую корреспонденцию, заслуживающую внимания, но и черновики собственных писем. Так было не в пример легче разобраться…
Но, как я и предполагала, в последнем письме от Ференца Лагарсты не было ровным счетом ничего подозрительного. Иного я и не ожидала: по пути это письмо наверняка прочитал не один человек, начиная с сотрудников охранного отделения, приставленных следить за имением, и заканчивая соглядатаями неизвестного заговорщика.
Лагарста не мог этого не понимать, как и того, что любой шифр может быть разгадан. Также не думаю, чтобы он воспользовался невидимыми чернилами, проявляющимися при нагревании или обработке соответствующим составом, – все эти приемы отлично известны специалистам. Нет, если в этих письмах и содержалась какая-то ценная информация, она была спрятана нетривиальным способом.
Старсис его, конечно, знал, но, увы, расспросить его было уже нельзя…
– Нет, Лауринь, с наскока здесь ничего не понять, – с сожалением сказала я, откладывая бумаги. – Нужно подумать как следует…
– Понятно… – вздохнул Лауринь.
– Ну а раз вам все понятно, то идемте обедать, в самом деле, – хмыкнула я. – И не ломайтесь, очень вас прошу. Считайте это отвлекающим маневром.
– Так точно, госпожа Нарен, – угрюмо ответил Лауринь.
