– Это вам еще повезло, что дом цел оказался. Ну, отремонтируете его, и что? Жить станете? Это летом тут славно, а зимой впору от тоски взвыть! На сотню верст вокруг никого, одни охотники, которые уж по-человечески говорить почти разучились. Оно вам надо?
– Я понимаю, что первое время будет трудно, – вежливо произнесла Дараи. – Но я не намерена останавливаться на достигнутом. Здесь богатая земля, и она достаточно отдохнула. С хорошим хозяином эти места могут процветать!
– Вам, простите, лет-то сколько? – прищурилась я, поставив локти на стол.
– Вижу, уж немало, а век человеческий не так долог, как хотелось бы. Ну, приведете вы усадьбу в порядок, может, сгоните сюда сотню-другую крестьян, распашете землю, а дальше что? Кому все это достанется? Если у вас дети есть, что ж они с вами не отправились?
Мой вопрос Дараи не понравился. А мне не нравился разговор в целом. Все эти бредни о возрождении родового гнезда звучали, будто в чувствительном романе о злоключениях благородной семьи на протяжении пары-тройки веков, из тех, что не так давно вошли в моду.
Ослу было ясно, что на восстановление здешних пахотных земель придется убить прорву сил, времени и денег, и на кой это понадобилось стареющей даме, у которой, кажется, и наследников-то нет, сказать сложно.
– Детей у меня, к сожалению, нет, – произнесла наконец Дараи. – Но у меня немало других родственников, выбрать из них достойного наследника не составит труда. Главное, чтобы он полностью разделял мои устремления… – Она омочила губы в стакане с вином.
– Да и умирать я пока не собираюсь. В нашей семье живут подолгу.
– А не боитесь жить-то тут? – закинула я пробный камень. – Здесь, я слышала, неладно что-то, по деревням вон люди пропадают.
– Мужицкие бредни! – фыркнула Дараи. – Сколько здесь живем, даже дикого зверя страшнее зайца не видали.
– Ну-ну… – хмыкнула я. – Дело ваше, конечно… Я бы ни за что не рискнула жить на отшибе: случись что, никого не дозовешься!
– У меня неплохие охранники, – туманно ответила Дараи и поспешила сменить тему: – А что это ваш милый племянник ничего не ест?"
"Лауринь и в самом деле ковырялся в поданном блюде, как курица в навозе, но содержимого в тарелке не убавлялось.
Неужто тоже боится отравы?
– Да он у нас парень простой, к разносолам не приучен, – осклабилась я. – Поди, и не знает, с какой стороны за это диво взяться!
– Ну, думаю, это блюдо придется по нраву вам обоим, – обольстительно улыбнулась Дараи, и по ее знаку на стол подали восхитительно пахнущее жаркое.
