Уж не знаю, что за странные пристрастия у этого божества, ну да ладно… Олора участвовала во всем этом только потому, что ей пообещали – Алейн будет принадлежать ей. Похоже, не так много служителей древнего культа осталось, если пришлось привлекать постороннюю девчонку. Да много их быть и не могло, иначе рано или поздно кто-нибудь бы их обнаружил… как обнаружили, надо полагать, пятьдесят лет назад того великана, навсегда оставшегося в подземном тоннеле. Как знать, не готовил ли и он такое же жертвоприношение? Должно быть, его намерения раскрыли, он попытался сбежать, да только далеко не ушел.
Может статься, они с этой служанкой родственники, она тоже женщина могучая, немногим ниже меня ростом, но значительно шире.
– Живо, – велела я. – К ручью…
Вот тут нужно было поспешить и успеть к ручью раньше Олоры с ее нянькой. Они если и воспользуются подземным ходом, то не тем, что начинается в конюшне и выводит к ручью, побоятся быть замеченными. Так что, скорее всего, они выйдут в Лес и дадут порядочный крюк.
Ну а нам с лейтенантом бояться чужих глаз было нечего, поэтому мы вернулись в конюшни и долго пробирались пыльным ходом, пока не выбрались наконец на берег ручья. Пришлось еще изрядно подняться по течению, чтобы добраться до нужного места.
И вот тут-то и выяснилось, что я просчиталась. Похоже, из Замка вели еще какие-то ходы, намного более короткие, чем тот, которым воспользовались мы с Лауринем. Так или иначе, все трое уже были на месте, возле большого кроваво-красного камня…
Ночь стояла светлая, лунная, так что можно было разглядеть, что происходит.
А происходило вот что: служанка без особой натуги взвалила Алейна, скрученного, как куренка, на камень. Похоже, перед этим она же и приласкала его чем-то тяжелым по голове, женщина она была и в самом деле могучая. Олора стояла чуть поодаль, держа в руках какой-то сверток, и, по всему видно было, отчаянно переживала за Алейна. На мой взгляд, не зря переживала.
Ну а в целом действо мало отличалось от не раз мною виденных служений в отдаленных уголках страны, только там в жертву местным богам и духам приносили не людей, а животных.
Служанка, встав перед камнем, извлекла из Олориного свертка изрядных размеров нож с устрашающе изогнутым лезвием и заговорила нараспев, определенно обращаясь к тому склону холма, под которым, как я подозревала, скрывался храм. Слов я не понимала, но от них веяло вполне ощутимой жутью.
