– Какой он после этого не враждебный?..
– Лес их не убивал, – покачала я головой и покосилась на лейтенанта. Выглядел он в точности как ребенок, которому рассказывают страшную сказку: и интересно ему узнать, чем дело кончится, и жутко – вдруг хорошего окончания у истории не будет! – Но они были чужаками, и Лес просто их не защитил.
– Вы хотите сказать… – Лейтенант аж рот приоткрыл от изумления. Золотистые искорки в глазах у него разгорались все ярче, похоже, Лауринь не на шутку увлекся. – Вы хотите сказать, что Лес защищает тех, кто здесь живет, от… Но от кого?
– Это-то мне и хотелось бы узнать, – вздохнула я.
– Есть здесь что-то еще, гадость какая-то, и, полагаю, связано это как раз с тем древним храмом. Так или иначе, но Лес хранит людей от этой дряни. Тех, что здесь родились, и тех, кого ему представили как своих. Или тех, кто сам догадается попросить защиты.
– А если бы вы не догадались… – Лейтенант не закончил фразы.
– Думаю, меня бы сожрали, – вздохнула я. – Так просто я бы не далась, конечно, но кто знает, что за мерзость тут обитает? Вполне вероятно, что она и боевому магу не по зубам… Ладно, Лауринь, а как ваши успехи? Нашли нашу вышивальщицу?
Вышивальщицу Лауринь нашел, затем и сунулся ко мне – доложить об этом, меня не нашел и поднял тревогу, как я и предполагала.
Итак, это оказалась одна из старших над служанками, женщина суровая, пользующаяся большим уважением у слуг. Или, вернее сказать, не уважением даже: просто ее побаивались, говорили, что она сглазить может, а то и специально кого-то «испортить», а потому предпочитали с ней не связываться попусту.
Положим, таких глазливых теток в каждой деревне по десятку наберется, но уж больно все одно к одному сходилось. Прежде эта женщина служила в няньках у благородной девицы, которую звали – вот так совпадение! – Олорой, и, говорят, очень ее любила. Девица благополучно выросла, надобность в няньке отпала, в горничные взяли молодую девушку, а пожилая женщина отправилась присматривать за служанками. Тем не менее, как слышал Лауринь, Олора старую няньку не забывала, то и дело звала ее к себе пошушукаться о чем-то и щедро оделяла подарками.
– Хорошо, Лауринь, – одобрила я. – Не так уж мало, на мой взгляд, да еще для неумехи вроде вас.
От моей сомнительной похвалы лейтенант пошел алыми пятнами, но промолчал.
– Вас там насмерть не закормили? – поинтересовалась я. – Вы, должно быть, весь день на кухне просидели, уж больно много вам выболтали…
Лейтенант покраснел еще гуще, очевидно, я угадала.
