Хорошо, в воде недостатка не было – ручьев в лесу попадалось предостаточно, – не то нам пришлось бы намного сложнее…
Лес жил собственной жизнью: перекликались птицы, пару раз в придорожных кустах я замечала каких-то мелких зверюшек, а однажды дорогу перебежала лиса. Самый обычный лес, с вековыми деревьями, на которые явно никогда не покушались лесорубы. Вот только было как-то неуютно, будто кто-то оценивающе рассматривал меня в упор. Хотя, возможно, это расшалилось воображение.
– Лауринь, – окликнула я, когда мне надоело молчать.
– Так чем местные ваших солдат напугали?
– Лесом, госпожа Нарен, – буркнул Лауринь. И чем, интересно, я его так обидела, что он до сих пор дуется?
– А конкретнее? – подняла я брови и придержала лошадь, чтобы ехать бок о бок с лейтенантом. – Что прикажете Его величеству докладывать? Мол, добрые селяне просто сказали «не ходите, господа гвардейцы, в лес, там страшно»?
– Ну… вроде того… – замялся Лауринь.
– И, конечно, храбрые гвардейцы тут же поверили неотесанной деревенщине, – кивнула я.
– Вот Его величество порадуется, когда узнает! Отряд отборных головорезов перепугался деревенских сказок до такой степени, что ослушался приказа… прелесть что такое! Да военный трибунал животики надорвет! – При упоминании о трибунале Лауринь пошел красными пятнами, но смолчал. – Ну-ка, поведайте и мне какую-нибудь байку, Лауринь!
– Госпожа Нарен… – Лейтенант смотрел на меня с детской обидой во взгляде. – Если бы они про волков рассказывали или там про нечисть какую-нибудь, мы бы только посмеялись, по деревням всегда такие истории рассказывают!.
.
– Но они поведали о чем-то по-настоящему ужасном, – понимающе кивнула я. – Хватит оправдываться, Лауринь, рассказывайте!"
"– Они говорили, что давным-давно в этих краях было святилище какого-то злого божества, – сказал Лауринь, таинственно понизив голос. – Его вроде бы построил могущественный чернокнижник, и…
– И его последователи до сих пор прячутся в лесу, воруют младенцев и варят девственниц заживо, – закончила я.
– Или наоборот. И вы перепугались такой чуши? Мне за вас стыдно, Лауринь.
Лауринь покраснел еще сильнее, после чего все же выдавил:
– А еще, говорят, кто из деревни или из чужих в лес заходит, обратно не возвращается… то есть днем еще может вернуться, а если на ночь там остался – то уж точно назад не придет… если только косточки найдут, и то случайно… – Лейтенант вскинул голову и посмотрел на меня с вызовом.
