Один, главный случай, уже со мной случился, — добавил он, погладив меня по щеке.
Валэйрд вытянул руку в сторону, шевельнул пальцами. Внизу, под нами, появилась вода.
Я прижалась к нему крепче.
— Снова вдыхать воду? — скривилась я.
— Что тебя в том беспокоит? — поинтересовался он, продолжая выводить руками и пальцами странные символы. — Это сложная жидкость, кроме всего прочего, универсальный нейро-проводник, к тому же это защита, гасит энергетические пики, не даёт навредить живой ткани.
Здесь, в семейном хранилище, большой объём, интенсивность высокая.
— Просто… — я пыталась подобрать слова, а потом сообразила. — На моей планете, если вдохнуть воду, значит умереть. Лёгкие не предназначены дышать жидкостью.
— Понял тебя, — Валэйрд поднял руку выше, уровень воды увеличился рывком, дойдя до наших колен, стремительно пополз вверх. — Тебе нечего опасаться. Вдохнуть эту воду значит жить.
Чувствуя, как жидкость стремительно прибывает, я шагнула к нему, положила руки на его грудь и заглянула в глаза.
— Доверяю тебе, — улыбнулась я.
Его глаза вспыхнули такой радостью, что я сначала удивилась, а затем… жидкость накрыла меня с головой. Чувствуя сильные руки моего командора на талии, я решительно вдохнула.
И… растворилась, распалась на фотоны, перестала существовать.
Мой разум увеличился до размеров Вселенной и схлопнулся до мельчайшего кварка. Электрон вокруг ядра, как моя планета Земля вокруг Солнца. Улыбки родителей как вода на корни растения.
Горячая близость мужчины и женщины как вспышка квазара.
Меня накрыло голосами, счастьем, болью, надеждами, миллиардов людей, рассеянных по планетам галактик.
Меня затопило знаниями.
Теперь я знала, что эта жидкость была изобретена для путешествий среди звёзд, сохраняя биологические тела и не давая клеткам разрушиться от перегрузок.
Знала то, что пытались мне объяснить словами про энергии, а их невозможно объяснить и понять, можно только познать, постичь…
Да и не надо понимать.
Это как солнечный свет: выходишь на улицу, чувствуешь тепло, выставляешь рассаду помидоров на балконе или ловишь бледными замёршими щеками первые лучи после длинной полярной ночи.
Это как освещение межзвёздного корабля: заходишь в оранжерею, ощущаешь паркую жару, укореняешь нитки растений в гирдропонической массе или улыбаешься первому восходу на новой планете после долгого перелёта.