Не вытащишь — держит.
— Понимаю, — киваю, принимая решение Игната без спора.
— И ругаться, возмущаться не будешь? Протестовать?
— Если ты так считаешь, не буду.
В принципе, ожидаемо. Хоть и больно.
— То есть, согласна? — прищуривается, стараясь уловить любую эмоцию, что я скрываю. — Со всеми моими решениями согласна изначально?
Раздумываю несколько секунд и, не находя подвоха, уверенно киваю.
Всё равно будет так, как ОН решит. Даже истериками и угрозами, мифическими, потому как я никогда так не сделаю, удержать не смогу.
Невозможно удержать того, кто не хочет остаться.
— Очень хорошо! — странно, но Игнат расслабляется. — Тогда поехали.
Подрывается с места сам и меня за собой тянет. Не понимаю, зачем нужна такая спешка, но не спорю.
Просто молча беру сумку и телефон, подаю ключи от кабинета в протянутую ладонь и выхожу следом.
Может, возвращаемся домой, чтобы мои вещи и машину отдать?
А что?
Вот подумал-подумал. Посмотрел на меня и девчонок, которые, как на подбор, все красавицы. Хотя, почему как? Самые лучшие, других сюда не берут.
И понял, что поторопился.
— Садись, — помогает забраться в машину и собственноручно пристёгивает.
Хм, да не сбегу я. Чего он так суетится?
Странный.
Даже желание плакать исчезает, настолько поведение Майского выбивается из привычного русла.
Машина стартует и сворачивает на проспект. Игнат ведет уверенно, аккуратно перестраиваясь и не сильно разгоняясь.
— Всё хорошо? — не выдерживаю, когда ловлю на себе очередной его непонятно-довольный взгляд.
— Просто отлично!
— Ну ладно, — отворачиваюсь к окну, стараясь отвлечься, и не сразу понимаю, что мы уже стоим.
— Приехали, — подмигивает и, не торопясь, обходит машину.
«Православный», — читаю название магазина, куда меня настойчиво тянет мужская рука.
Ерунда какая-то.
Оглядываюсь и недоумеваю. Ювелирный.
— А сюда зачем? — туплю, не понимая.
— По делу, — уверенно ведет в сторону витрины с левой стороны и, подозвав консультанта, указывает на… кольцо.
Конкретное.
Смотрю на изделие, на Майского.
Снова на золотое украшение.
— Я…
— Ты соглашаешься, — не дает и слова сказать, — помнишь? Мы пятнадцать минут назад это обсуждали.
Берет с подушечки тонкий ободок с прозрачным, как слеза, камешком и надевает на безымянный палец. Рассматривает, как смотрится на руке, кивает сам себе. И молча снимает.
— Упакуйте, пожалуйста.
Глава 18
— Ты мне ничего не хочешь сказать? — не выдерживаю, когда Игнат, как ни в чём не бывало, паркуется перед «Тритоном».
