— Но это лишь часть правды, а вся правда заключается в том, что без другого поводыря его дар бесполезен. Кайрен не сможет уйти на Грань, если другой поводырь ему ее не откроет!
Ида заметила, как сжались в кулаки руки мужчины. Похоже, последний удар брюнетки пришелся точно в цель. Сама же она по-прежнему продолжала не понимать, что такого важного было в словах Рафаны, и, кажется, именно поэтому она вновь начина злиться. Ида решительно поднялась с кресла.
— В твоей цепочке логических рассуждений серьезная дыра, — проговорила дочь императора, скрещивая руки на груди.
— Если верить тебе, то Кайрену в качестве напарника сгодится любой поводырь, и совершенно не обязательно добиваться именно моего расположения!
— Я полагаю, только он нам расскажет, чем же ты его так привлекла? — Рафана, все также сидевшая в своем кресле, повернулась в сторону Кайрена. В ее глазах светилось какое-то нарочито подчеркнутое внимание — почти вызов, но мужчина уже вновь полностью контролировал свои эмоции.
— Только я решаю, что и когда мне рассказывать Иде, Рафана! А где Сулим, кстати?
Глава Гильдии пожала плечами: внезапная смена темы разговора ничуть не сбила ее с толку.
— Уехал на Голову.
Ида мысленно помянула демонов: она уже знала, что Головой назывался второй по величине остров архипелага. Можно было только предположить, что там столь срочно понадобилось Сулиму, но теперь в течение пары ближайших дней назад он вряд ли вернется.
— То есть весь этот разговор ни к чему не вел, и катера у тебя просто нет? — видит император-основатель, Иде еще ни разу не приходилось прилагать столько усилий, чтобы сдержать клокочущую в душе злость, и заставить собственный голос звучать ровно.
— Я этого не говорила.
— Перестань играть со мной в игры, Рафана!
— А ты докажи, что достаточно сильная, чтобы заставить меня это сделать.
Ида покачала головой из стороны в сторону. Единственное, что она могла сказать — «не понимаю», но эти слова здесь сегодня уже звучали.
"
"— Чего ты хочешь? — она произнесла медленно, раздельно выговаривая каждый слог, словно это могло придать словам убедительности, или будто она держала в руках чашу, полную до краев, и любое неосторожное движение могло заставить ее опрокинуться.
— Не я хочу — ты хочешь, — Рафана наконец-то поднялась со своего кресла. — Ты хочешь уехать, Ида. Но достаточно ли ты сильна как поводырь, чтобы защитить себя в случае опасности? Я всего лишь хочу это выяснить.
