— Не позволяй ему этого! Думай о том, чего на самом деле хочешь ты сама. Там внизу, в деревне, люди, которые ни о чем не догадываются. Они ни в чем не виноваты! Неужели ты позволишь этой твари устроить охоту на них?!
Демон встряхнул мощными крыльями, слегка разведя их в стороны. Теперь он сидел примерно в шаге от Иды, но по-прежнему не сводил с нее взгляда желтых глаз.
— Зачем нам в деревню?.. — вдруг проговорила девушка. — Здесь вокруг тоже есть, на кого поохотиться!
Кайрен ругнулся сквозь зубы, с силой сжимая пальцы в кулак так, что азрак, лежавший на его ладони, больно впился в кожу.
Азрак, который так и не взяла дочь императора. Интересно, понимает ли она сама, что сейчас озвучивает отнюдь не собственные мысли, а те, что принадлежат демону?"
"— Ида! — он попытался вновь окликнуть ее, хотя на самом деле уже понимал: когда девушка говорит и смотрит так, она просто не в состоянии услышать слов убеждения, и остановить, заставить ее вновь прийти в себя, можно лишь силой.
Но сейчас этот путь для них закрыт: демон не подпустит к своему поводырю того, кто покажется ему врагом! Вот только все сказанное отнюдь не означало, что Кайрен собирался просто спокойно наблюдать за тем, что будет происходить дальше. — Ида!..
Девушка вдруг обернулась к нему, и Кайрен на какое-то мгновение потерял дар речи от того, насколько спокойным и совершенно человеческим был ее взгляд, словно не существовало ни демона, ни этого проклятого — видят все святые! — дара читать их мысли…
— А кто говорит о деревне? — Ида усмехнулась — Он чувствует в скалах какую-то живность, — девушка полюбовалась на то, как вытянулось от изумления лицо Кайрена.
Кажется, на этот раз он действительно не знал, что сказать. Она усмехнулась, и сухой и теплый немного колючий смешок прокатился по ее позвоночнику. Девушка вздрогнула от необычного — впрочем, отнюдь не неприятного — ощущения и обернулась к демону. Наверное, это можно было назвать интуицией, но, кажется, она уже догадывалась, что здесь происходит.
Золотые глаза демона оказались совсем близко…
«Какой забавный мальчик! И так искренне беспокоится о тебе» — нет, это не было в прямом смысле мысленной речью, но ощущения, возникшие в сознании Иды, были настолько четкими, что ей без особого труда удалось выразить их словами. Впрочем, поразмышлять об этом как следует она не успела, потому что следующий образ возник в ее сознании вслед за первым: «Поохотимся?..
