Впрочем, в том, что догорало в клубах пламени на крыше замка, уже вряд ли можно было узнать Силию Осару…
— Все! Все, хватит… — чьи-то руки сжались на ее, заставляя опустить излучатель, расцепить пальцы. Ида медленно, будто не доверяя собственному телу, обернулась. Позади нее стоял Кайрен. Мужчина держал ее крепко, будто опасаясь, что она вдруг начнет вырываться. На самом краю сознания мелькнула мысль: как ему удалось освободиться?.. Мелькнула и попала, не сумев зацепиться. Ида разжала пальцы, позволив забрать у себя оружие.
Движение потребовало гораздо больше усилий, чем можно было предположить, будто тело не хотело слушаться. Тишина, царившая над крышей, казалась оглушительной, но даже ей Ида никак не могла поверить.
— Все?.. — голоса не было, и пришлось сглотнуть намертво пересохшим горлом, чтобы суметь произнести одно короткое слово.
— Все, — повторил Кайрен, кивнув, и попытался улыбнуться, но тут же поморщился, осторожно трогая пальцем разбитую губу.
Ида заставила себя глубоко вздохнуть, еще и еще раз втянуть в легкие воздух, уже почти очистившийся от дыма и все отчетливее пахнущий привычной солью, и только после этого решилась обернуться по сторонам, увидеть, во что за несколько минут превратилась замковая крыша.
Метрах в двадцати от них, возле самого края, огороженного невысоким парапетом, сидел демон. Тело последнего из убитых им гвардейцев валялось у его лап. В глубине души Ида полагала, что застанет тварь за разрыванием и поеданием своей добычи, но демон на тело человека смотрел более чем равнодушно, то ли утолив голод, то ли просто, как только жертва перестала сопротивляться, мгновенно утратив интерес.
Кроме этого тела на крыше было еще четыре трупа: двое гвардейцев, Силия Осару, изуродованная полудюжиной выстрелов излучателя практически до неузнаваемости, и желтоглазый демон Иды, вместе с которым дочь императора начинала этот бой.
Осторожно высвободившись из объятий Кайрена, девушка подошла к нему.
Когда она, только очнувшись после падения, мельком видела его в предыдущий раз, она еще могла надеяться, что он жив, но теперь абсолютная неподвижность изломанного тела; кровь, больше не текущая из раны; а главное — пустота, которую Ида отчетливо ощущала в своем сознании, больше не оставляли ей возможности сомневаться. Он был мертв… Он успел спасти ее, но уже не себя.
