Руки наконец-то соскользнули с ее плеч, но Ида не повернулась — забыла, что собиралась это сделать, потому что Кайрен вновь заговорил, и таким его голос она, кажется, никогда еще не слышала:
— Да, знаю! — будто каждое слово удар. И, чем больнее от него становится, тем сильнее должен быть следующий. — Генерал Хотин не пожалел своего — наверняка, весьма ценного — времени, чтобы сообщить мне об этом! Ему так хотелось рассказать, будто сам процесс доставлял ему чуть ли не большее удовольствие, чем результат, — Кайрен замолчал на мгновение.
Девушка ждала новой вспышки злости, но к следующей фразе ее, кажется, не осталось вовсе. И, может быть, поэтому, когда она прозвучала, дочь императора оказалась вовсе к ней не готова. — Я поэтому и прошу прощения, Ида.
Девушка внезапно почувствовала радость от того, что Кайрен стоит у нее за спиной, и не нужно смотреть ему в глаза. Кто бы мог предположить, что так гораздо проще окажется говорить то, что думаешь? Она улыбнулась.
Не усмехнулась, жестоко и язвительно, как до этого, — а едва заметно улыбнулась самыми кончиками губ. И не Кайрену — скорее самой себе.
— Ты ведь опять просишь прощения не за то, что украл азрак, а за то, что люди генерала схватили тебя? — ей не требовался ответ, но к концу фразы тон сам собой понизился, придавая ей вопросительную интонацию. Кайрен молчал. Можно было даже подумать, что поводырь успел уйти, пока она не смотрит на него, если бы Ида не продолжала чувствовать его рядом.
Не прикосновение, не дыхание на коже, не тепло тела… А может быть, все это вместе? Просто ощущение другого человека в одном пространстве с тобой. То, чего она никогда не знала раньше. И без чего теперь будет так тяжело обойтись.
Когда Кайрен вновь заговорил, его голос звучал очень-очень осторожно:
— Если я не стану отрицать, ты вновь начнешь мне верить?
Вот теперь Иде пришлось удерживать себя от того, чтобы не обернуться, ей хотелось взглянуть в лицо поводыря, а еще прикоснуться к нему.
Но она знала, что должна закончить то, что начала.
— Я попробую. Если ты расскажешь мне всю правду.
— Я тебе не врал! — в голосе Кайрена теперь звучали низкие и опасные нотки близкой злости. Ида запретила себе думать о том, что они нравятся ей куда больше неуверенности.
— Я и не говорю, что врал.
