Но с другой, почему в этом случае он все же отправил на Эспенансо свою дочь практически в одиночестве вместо того, чтобы сразу послать генерала Хотина с его флотом? Ида потерла рукой лоб: ответа на этот вопрос ей у Грасс не найти. Но была в словах женщины и еще одна нестыковка: почему та, как только дочь императора прибыла на Эспенансо, не рассказала ей о своих подозрениях, продолжая изображать верную помощницу герцога Вейда?
Ида сделала знак десантнику, чтобы тот немного отпустил Грасс, а сама присела на корточки, наклонившись над ней.
— Оуэн Вейд уже побывал здесь утром, Грасс, — проговорила она — И герцог рассказывает немного другую историю: будто он совсем не хотел меня убивать. Он признался, что, зная о моем даре, позаботился, чтобы я не смогла снять подаренное мне колье с азраком. Но он утверждает, что всего лишь хотел отвлечь меня от исследований. Он клянется, Грасс, — Ида выделила голосом слово «клянется», — что отдавал приказ предупредить меня о соляной буре и увести с яхты! А еще о том, что не знал о моем прибытии в Новый Город! Он утверждает: это вы, Грасс, сказали ему, будто я на целый день остаюсь во дворце.
Но ведь вы знали, что это не так?..
— Ложь! Вейд лжет! Он просто хочет спасти свою жизнь!
— А мне это не кажется ложью, Грасс: зачем ему меня убивать? Пока я не испугалась как следует, я ведь даже ни в чем его не подозревала!
— Это он!.. Это Вейд!..
Ида поднялась на ноги, отступая назад. Все это она уже слышала, и даже не один раз. Только многократные повторения отнюдь не делали историю бывшей придворной дамы более правдоподобной.
Дочь императора махнула рукой капитану десантников, предлагая занять свое место рядом с их «подопечной». Видят все святые, она пыталась! Она дала Сирил Грасс еще один шанс, но та им не воспользовалась.
Десантник наклонился над головой женщины, держа в руках полоску тонкого почти прозрачного гемопластика. Два его помощника прижали Грасс к полу, не позволяя шевельнуться. Капитан обернул гемопластиком ее голову, и они все трое одновременно отступили от нее.
Мужчина знаком попросил Иду пока тоже не приближаться и, дождавшись от дочери императора утвердительного кивка, прошел к небольшому пульту управления. Он прикоснулся пальцами к сенсорам, активируя уже давно введенную команду, и тело Грасс изогнулось в судороге боли. Женщина завопила высоко и пронзительно на одной ноте, и ничего в этом крике не было от ее обычного уверенного и надменного голоса. И ничего человеческого уже, кажется, тоже.
