— Если бы Кайрен принадлежал к какому-либо знатному дворянскому роду или хотя бы был из тех, у кого есть владения в метрополии, тогда — разумеется. Но вы не хуже меня знаете, что это не так. А значит, мое разрешение вам совершенно ни к чему, — она замолчала на это раз, услышав тихое хмыкание со стороны генерала. Ида медленно подняла голову, наконец-то решившись встретиться взглядом с Хотином. И на его лице — она могла бы поклясться в этом — на долю мгновения промелькнуло что-то, весьма близкое к уважению! Может быть, генерал всерьез рассчитывал, что она упадет ему в ноги, в слезах умоляя не причинять вреда Кайрену.
Ида запретила себе об этом думать. Нет, она не отрицала подобной возможности. Просто кому, как не дочери императора, знать, что действует, а что не действует, когда вокруг тебя плетутся придворные интриги!
— Верно, не требуется, — произнес Хотин, соглашаясь с ней. Его голос в этот момент звучал настолько ровно, что сквозь всю бурю эмоций, бушевавшую в ее душе, смогло пробиться удивление.
Ида смотрела в лицо генерала и понимала, что Хотин спокоен, как просто не может быть спокоен человек, меньше четверти часа назад багровевший от ярости! Либо он, добившись от нее нужной реакции, уже получил все, что хотел, и оттого успокоился. Либо — и эта мысль, как ни странно, нравилась Иде немного больше — в его гневе с самого начала была изрядная доля напускного. А предпочитала дочь императора думать именно так, потому что в этом случае у нее появлялось немного пространства для маневра! Хотин помолчал с минуту, словно теперь была его очередь собираться с мыслями, потом вдруг добавил.
— Зато ваше согласие может понадобиться для чего-то другого.
— Для чего, генерал?
— Скажите, Ваше императорское высочество, на что вы согласитесь пойти ради жизни и свободы вашего возлюбленного?
Ида нахмурилась. Сам вопрос не был столь уж неожиданным (с учетом того, что на нее перестали кричать), но его формулировка ей решительно не нравилась! А больше всего — самое последнее слово.
Произнеся «возлюбленный» вместо «любовник», Хотин не просто признавал статус Кайрена или подчеркивал его значимость для дочери императора — он будто бы уже не сомневался в ее ответе! Это «На все!», почти звеневшее в воздухе, зудело на губах, но Ида прикусила их, заставив себя произнести совсем другие слова:
— Скажите, чего вы хотите, генерал.
— И вы на это согласитесь? — легкая тень вполне искреннего любопытства.
