Несколько мгновений мужчина просто смотрел на камни, будто пересчитывая их, но Ида знала, что это не так. Просто синие бриллианты на каждого оказывали одно и то же действие: нужно посмотреть хотя бы пару мгновений, если уж не можешь потратить на это всю оставшуюся вечность. Вероятно, и демоны, идущие на свет азрака сквозь миры, чувствовали то же.
Наконец, крышка опустилась. Впрочем, замок тапа-ар не защелкнул и шкатулку от себя не отодвинул, будто оставляя возможность в любое мгновение посмотреть еще раз.
— Хорошо, — проговорил он, вновь обращаясь к Оуэну Вейду и явно с трудом отводя взгляд от сокровища в своих руках. — Я ценю ваш жест, уважаемый герцог, но это лишь плановая передача. Мы же здесь для того, чтобы договориться об окончательных расчетах.
— Разумеется, — Вейд кивнул. — Итак? — с полувопросительной интонацией произнес он, раскрывая лежащую перед ним папку, словно предлагая тапа-арам перейти к обсуждению. Впрочем, сам он в текст договора даже не заглянул: Ида могла бы поспорить, что он знает его наизусть до самой последней запятой, а может быть, и сам его составил.
На этот раз старший тапа-ар переглянулся со своими советниками прежде, чем заговорить:
— Мы внимательно изучили договор, герцог. И в нем, — он слегка прикоснулся кончиками длинных странно заостренных пальцев к серой папке, — ничего не говорится о переходе прав на планету — лишь на азрак. Мы же — как мне кажется — уже обсуждали этот вопрос: нас не интересует какое-то конечное количество азрака.
Наши планы на этот поистине драгоценный камень столь грандиозны, что мы хотим иметь все, что в состоянии предложить нам Вселенная!"
"Кажется, Ида впервые осознала, что значит задохнуться от возмущения, и как чувствуешь себя, когда темнеет в глазах от гнева. Если бы Дериан Лоу заранее не рассказал ей о планах своего дяди, она бы теперь не поверила. Если бы она сейчас не наблюдала за происходящим собственными глазами, она бы не поверила. Если бы Силия крепко, до боли, не стиснула ее пальцы, лежащие на ограждении, Ида бы решила, что она спит и видит нелепый и одновременно кошмарный сон.
Раньше она считала, что у каждого человека есть предел, за который он, что бы ни случилось, не перешагнет. Теперь — по крайней мере, в отношении Оуэна Вейда — она в этом сомневалась. А может быть, и в отношении себя тоже.
Герцог лишь слегка кивнул, оставаясь совершенно невозмутимым:
— Я предполагал, что этот пункт может вызвать ваши вопросы, господа.
